— Это я мигом. Только еще у меня для тебя, господин Уэн, новости есть, — старик прищурил глаза и широко улыбнулся, обнажая черные пеньки остатков зубов.
— Какие?
— Тут недалеко деревенька есть, совсем маленькая, в десять домов. Так они не стали ждать, когда вы к ним придете, они сразу к Черному Тракту пошли, что ведет прямиком к Провинции, чтобы, значится, по пути к вашему Походу примкнуть. И следующая деревня, Си, так же поступила. Да еще и гончих отправила по соседним селам, чтобы также поступали. Так что, господин Уэн, вам теперь нет нужды обходить каждую деревню. Вся ваша армия ждет вас на по пути.
— Откуда ты все это знаешь, старик Лиан? — задал резонный вопрос Уэн.
— Так, господин Уэн, я же почтовой ведун, вижу, что в соседних селах происходит, — не без гордости ответил старик. И видя заинтересованность, начала без умолку тараторить: — У меня и камень соответствующий имеется, для усиления моих способностей. Мне этот дар, видеть далеко, от моей прабабки перешел. Позапрошлый год с Провинции проездом господин Чжоу был, что в храме огненной магии первым лектором работает, у старосты нашего останавливался, так он мне лично сказал, что я единственный такой остался, давно уже в Провинции таких как я людей не рождается, будто уходит этот талант. В основном все на погодников учатся, в деревнях ведь что самое главное — правильно, погода. Наколдуешь дождь — тебе и жители отблагодарят. А почтовых теперь уж не осталось. Я только один такой.
— В самом деле? — заинтересовался Уэн.
— Не вру!
— А что именно можешь? Послания передавать, раз почтовый?
— Так я же говорю, господин Уэн, что последний я в своем роде. Был бы кто еще, так ему бы и передавал послания, а он бы и принимал. А так куда теперь передавать, коль никого нет? Говорят, камень есть такой специальный магический, который вроде как может принимать от почтового, но где его взять, тем более в наших то бедных краях? Я теперь больше по дальнему видению.
— Это как?
— Видеть могу, что в соседних деревнях происходит. Ну навроде зрения орла, когда он летит в небе. Вот и я так же могу. Так и живем. Погляжу — начали ли соседи посевную, передаю своим ребятам.
— Очень интересно, — оживился Уэн. — А ты, Лиан, сам кого поддерживаешь в этом противостоянии? Кто, по-твоему, прав?
— Конечно же вы, господин Уэн! Давно пора было этого скрягу гнать прочь!
— Вот и хорошо. Значит готов нам помочь в общем деле?
— Готов, — кивнул старик и замешкался. — Только вот как? Я и оружия то не удержу, совсем дряхлый стал.
— Мы тебя для других, более важных дел сбережем, старик. Будешь нам путь разведывать, чтобы никаких засад по пути не было. Согласен?
— Так я… это… я ведь…
— Ты не переживай, пешком не пойдешь. Телега есть в деревне? И лошадь?
— Есть, только ведь она не моя, она пасечника…
— Мы возьмем временно, для нужд Похода, а значит для великого дела.
— Так ведь…
— Не хочешь помочь своему народу? — нахмурился Уэн.
— Хочу, но ведь…
— Вот и хорошо, собирайся. Покажи моим бойцам, где находится повозка, они организуют тебе комфортное перемещение.
Старик ссутулился, кивнул. Шаркая ногами, свесив голову, побрел прочь.
— Собираемся! — рявкнул Уэн.
Толпа оживилась. Кто-то робко спросил можно ли позаимствовать у убитых их оружие? Уэн дал согласие — мертвецам уже оно ни к чему, а им еще пригодится. Да и справедливо это будет — бить врага его же мечами. Дружинник Ли преподнес Уэну дар — крючья Шанюана, но парень отказался, разрешив забрать их дружиннику. Своего меча достаточно, а времени привыкать к новому оружию нет времени.
Несколько бойцов, самых крепких из отряда, освободили пленников. Запуганные жители не знали, как реагировать на это и молчали, словно набрав в рот воды, но ровно до тех пор, пока не увидели то, что осталось от императорской стражи. И в ту же секунду над толпой разнесся радостный клич — пришел освободитель! Люди подхватили самого крепкого парня из отряда «Красных рукавов», посчитав его видимо вожаком всего сопротивления, и принялись подкидывать вверх. Дружинникам пришлось долго объяснять что к чему. Уэна уже не кидали — он дал жесткий отказ, — поэтому просто принялись скандировать его имя.
Несколько десятков местных жителей, в основном из молодежи, тут же решили вступить в ряды Великого Красного Похода. Уэн возражать не стал. Потом женщины долго угощали всех чаем и нехитрой закуской, накрыв столы прямо на улице, не побрезговав даже вида изувеченных тел. Напротив, даже смотрели на них, вспоминая какой из стражей кого ударил или огрел палкой и злобно приговаривали: «так вам и надо».