Гидра.
Болотный зверь смахнул с себя остатки грязи, распрямил аспидное тело, сверкнул рубиновыми глазами.
И бросился в атаку.
Феникс успел отбить первый удар, но ценой собственного крыла. Одна из голов Гидры вцепилась огненному зверю в конечность и с яростью вырвала огромный кусок. Феникс закричал, попытался взмыть в воздух, но не смог подняться.
Вторая голова водяного змея зашла с правого фланга и попыталась ухватить Феникса за лапу. Неудачно.
Огненный зверь распахнул пасть и вцепился Гидре в шею. Клыки разорвали скользкую кожу, но хлынувшая зловонная кровь заставила крылатого зверя выплюнуть гниль.
Извиваясь и издавая гортанные всхлипы, Гидра пошла во вторую атаку. Шипы на спине разъярённо вздыбились, чешуя на лапах заблестела желтым, отражая свет от огня. Болотный зверь вытянулся и ухватил Феникса за крыло. Огненная птица начала клевать змея, но не смогла высвободится из захвата. Вторая голова Гидры вцепилась клыками в шею Феникса и потянула к себе.
Феникс забил крыльями, начала вырываться.
Гидра рванула сильнее, ломая Фениксу кости. Крылья птицы безвольно повисли. Феникс исторг из себя фонтан пламени, но Гидра с легкостью увернулась. А потом, едва поток огня стих, прыгнула на своего противника и полностью обвила смертельными кольцами.
Феникс сдавлено захрипел, затих. Из разинутой в безмолвном крике пасти повалил густой черный дым.
Гидра дождалась, когда прекратятся последние конвульсии врага и утащила птицу в болото. В небе грянул гром, начался дождь.
Император проснулся в поту, с ужасом ловя ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.
Едва первый страх отошел, Император понял, что это всего лишь сон, закричал:
— Придворного мага мне! Срочно!
Его Величество хотел, чтобы маг растолковал ему сон, хотя и сам уже понимал его жуткое пророческое значение, ведь четные ночи месяца Обезьяны известны тем, что являются пророческими и всегда сбываются.
Слишком все прямолинейно и понятно в видении. Чего тут можно растолковывать?
Но Император наделялся, что маг объяснит все как-то иначе, не так, как понимал сам Император.
На самом деле Император даже хотел, чтобы смысл увиденного был иным.
«Пусть будет все что угодно, лишь бы…», — домыслить не хватило мужества. Почему сейчас? Почему именно в четную ночь месяца Обезьяны, будь она неладна⁈ Почему именно в эту ночь⁈ Ведь пил же успокоительный улун перед сном, чтобы ничего не видеть и спать без забот.
— Придворного мага мне! Ну же! Срочно! — сквозь тяжелую отдышку прошептал Император. — Куда вы все подевались⁈ Уснули что ли?
За дверьми засуетились сонные слуги. Было слышно, как цокают их деревянные тапочки и люди шепотом переспрашивают друг у друга что случилось?
Император не на шутку разозлился и хотел как следует выругаться на нерасторопных слуг, но вдруг острая боль пронзила левую сторону груди. Старик схватился за сердце, сморщился от боли.
— Слуги! — сквозь удушающий кашель прохрипел Император. Перед глазами все поплыло.
Тошнота подкатила к горлу, стало дурно. Старик откинулся на кровать, принялся растирать грудь, чтобы хоть как-то снять жгучую боль. Не помогло. Напротив, стало еще больнее. Слабость сковала руки, ноги, тело. Император захрипел, но уже не смог ничего произнести. Перед глазами стояла последняя картинка, увиденная во сне — Гидра душит Феникса и утаскивает с собой в болото.
Когда прибежал Фэй Фо, Император был уже мертв.
Иероглиф 7: «Имя зверя»
Зачарованный лес
Излом миров переливался всеми оттенками синего цвета и издавал атональный звук, пронизывая им все вокруг. Зачарованный лес впервые за сотник веков ожил от сонного оцепенения и неистово качал теперь ветвями деревьев, пытаясь скорее спрятать свои тайны.
Но было уже поздно. Излом извлечен из слоев реальности, человеческая кровь вдохнула в него жизнь, магические камни и сложные многоуровневые заклинания поддерживают и выравнивают поток этой крови, не давая ей захлестнуть русло. А крови и в самом деле много. Вожаку змеелицых хватило и мимолетного взгляда в слои живого наполнения и эмоционального фона этого мира, чтобы понять — все только начинается. Трюк с артефактом, подаренным одному из представителей людей, чья душа сгорала от жажды мести, удался. Теперь этот парень, являясь всего лишь инструментом в руках змеелицых, сеет ужас и проливает кровь, тем самым поддерживая жизнь и силу в Изломе. Одним словом, прекрасно справляется со своей работой.
«Мой сон был слишком долог», — внезапно прогромыхало в небесах. Этот голос, казалось, состоял из криков десятков тысяч мучеников, слившихся в едином возгласе.