Драко же молча смотрел, как она уходила в сторону Поттера. Наблюдал, как его душа делала свой осознанный выбор. Не выдержав этой душераздирающей пустоты, Малфой развернулся и неспешным шагом направился в сторону раздевалок, игнорируя поздравления.
Драко усмехнулся. Забавно, его поздравляли с самым большим проигрышем в его жизни.
***
Грейнджер обежала всё поле в поисках Малфоя. Парень, казалось, провалился сквозь землю, потому что она нигде не могла его найти. Лишь когда у девушки заработал мозг, она поняла — он мог быть в раздевалке. Гермиона ударила себя по лбу и смачно выругалась под нос, пока ноги несли её в сторону помещений для команд.
Грейнджер искренне не понимала, почему настроение Малфоя изменилось буквально за два часа. Прикусив губу, Гермиона судорожно обдумывала всё, что произошло между ними и где она успела оплошать. На ум не приходило абсолютно ничего, кроме её появления на поле вместе с Гарри.
И тут в её голове что-то щёлкнуло. Грейнджер было впору рассмеяться, если бы не тошнотворное чувство осознания глупости своих поступков. Гарри обнимал её так, словно их связывало нечто большее, чем просто дружба. И Малфой видел это.
Гермиона мысленно застонала от понимания того, каково сейчас было Драко. Девушка сорвалась со спокойного шага на бег, потому что отчаянно хотела объясниться перед ним. Малфой действительно изменился, ведь он ни разу не упоминал о том, что ему крайне неприятно видеть часть своей души с другим, даже если это её лучший друг. Грейнджер улыбнулась и почувствовала, как по коже разносится удовлетворение от его ревности. Она понимала, что это неправильно, но ей было всё равно. Выходит, она ему небезразлична, и это самое главное.
Драко сидел и буравил тяжёлым взглядом стену перед собой. Золотой снитч слабо трепетал в его руках, но парень настолько глубоко погрузился в себя, что даже не замечал этого. Удовлетворение от победы всё никак не приходило, а товарищи по команде давно ушли в гостиную Слизерина праздновать победу. Блейз был единственным, кто хотя бы ради приличия спросил, пойдёт ли он с ними. Но Малфой молчал, игнорируя абсолютно все слова, долетавшие до него. В конечном итоге мулат сдался и махнул рукой. Лишь у самой двери он бросил сочувствующий взгляд на друга, который всё ещё смотрел прямо перед собой.
Драко не понимал своих чувств. Не мог в полной мере осознать всё произошедшее. Когда жизнь повернулась к нему так, что он отчаянно хотел закричать во всё горло о том, как его все заебало? Малфой настолько устал от всего этого, что у него было единственное желание — родиться обратно или ничего не чувствовать, лёжа пластом на земле.
Это было слишком опустошающим чувством. Драко не осознавал, почему и как Грейнджер смогла пробраться под его кожу. Возможно, это произошло при их самом первом разговоре в Астрономической башне. Или же когда он как идиот смотрел на неё и не получал ничего взамен. А может, и ещё раньше, когда он заметил её скромную улыбку и треклятую ямочку на щеке.
Драко тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Всего этого следовало ожидать, потому что где-то внутри себя он понимал: девушка запросто могла не простить его. Малфой слишком глубоко копнул внутрь себя, пытаясь понять, что же с ним не так. Анализировал каждый свой поступок за прошедшие пять месяцев, которые провёл с этой девушкой, размышляя, где и как он мог всё испортить.
С другой стороны, он сделал всё возможное, чтобы она увидела в нём другого человека. Но, видимо, этого было недостаточно.
Малфой настолько погрузился в самобичевание, что не услышал, как входная дверь открылась, и в раздевалку прошмыгнула хрупкая фигура девушки. Драко не отрывал взгляда от стены, даже когда Грейнджер присела рядом с ним и стала внимательно всматриваться в его лицо. Гермиона нежно улыбнулась и, стараясь не напугать парня, осторожно положила голову на его плечо, ощущая всем телом, как он напрягся.
Первое, что уловил Драко, — это запах лаванды. Он стал для него, словно опиум. Парень с жадностью втянул этот аромат в лёгкие. В следующий момент Малфой ощутил, как её кудри коснулись его лица, и он на автомате уткнулся щекой в макушку Гермионы. А потом почувствовал теплоту, исходящую от неё.
Ощутил, как расслабилось его тело от её близости. И Малфой готов был списать всё это на проделки связи, но это было бы глупо, потому что он ещё не ощутил всей силы притяжения соулмейтов. Грейнджер, в свою очередь, прильнула ближе к блондину и приобняла его за предплечье, чувствуя, как в её душе приятной негой растекается умиротворение.
— Я хотела поздравить тебя ещё на поле, но мои дорогие друзья решили иначе, — тихо начала Гермиона, ощутив, как дрогнуло тело Малфоя. — А потом ты слишком быстро удрал, и я так и не вручила победителю его подарок.
— Подарок?
Малфой нахмурился и скосил взгляд влево, внимательно разглядывая девушку. Гермиона всё ещё смотрела на него с нежностью и обожанием. Она уже полностью осознавала, что такой Драко занимает слишком много места в её сердце и что у неё попросту не получается ничего не чувствовать к нему. Поэтому следующее действие она сделала осознанно — и сердцем, и разумом.
— Да, Драко, подарок. И я надеюсь, что он тебе очень понравится.
Гермиона, не отводя взгляда, правой ладонью взяла его за руку, а левой прикоснулась к щеке. Притянула его лицо ближе к себе и оставила трепетный поцелуй в уголке губ.
Драко застыл. Ему казалось, что прямо под их ногами открылись ворота в преисподнюю, и они оба полетели вниз. В его душе что-то расцвело настолько быстро, что это хотелось выплюнуть, лишь бы не давило так сильно. Этим «чем-то» было чувство нежности и завершённой связи — то, чего он уже и не надеялся ощутить.
Поцелуй не вышел страстным и необузданным, но Малфою было плевать на это. Он целовался не единожды, но почему-то только от губ Грейнджер приходил в неописуемый восторг, от которого хотелось кричать. Она стала его. Полностью его. Гермиона завершила связь. Приняла Драко именно таким. И для него это оказалось самым счастливым моментом за все прожитые годы.
Отстранившись от него лишь на секунду, Грейнджер повернула лицо парня к себе и удовлетворённо хмыкнула: его левый глаз и прядь волос на чёлке имели цвет молочного шоколада. И всё это, по мнению Грейнджер, выглядело так прекрасно, что она почувствовала, как на секунду прекратила дышать, с трепетом рассматривая его. Такого безумно красивого и родного! Гермиона провела большими пальцами по его скулам, наконец-таки ощущая мягкость его кожи и наслаждаясь этим мгновением.
Драко не мог поверить в происходящее. Он протянул ладонь к Гермионе и прикоснулся к ней. Осторожно очертил линию подбородка, ткнул в ямочку на щеке, провёл по бровям и даже успел дотронуться до носа девушки. Все представления, которые он имел до этого, полетели в мусорное ведро, потому что реальность оказалась намного лучше.
— Блять, ты такая красивая!
Малфой внимательным взглядом смотрел в каре-серые глаза девушки, прежде чем накрыть её губы поцелуем. Сдерживаемая страсть наконец нашла выход, и Драко с каким-то звериным рыком крепко обнял её за талию. Сердце бешено колотилось о рёбра, пока Драко несдержанно целовал Грейнджер. Ощущения сносили крышу, а долгожданное принятие связи отключило разум. Драко искренне пытался вспомнить, когда последний раз чувствовал такой трепет от обычного соединения губ.
А Грейнджер растаяла. Она так давно мечтала о взаимности, что полностью выключила чувства, оставляя себя на попечительство связи. Гермиона прижалась ближе к Драко и с ногами залезла на скамейку, упираясь коленями в его бедро. Гриффиндорка пылко потянулась вперёд, зарываясь ладошками в платиновую шевелюру. Она глухо простонала, когда чувствительная кожа пальцев коснулась шелковистых прядей. С силой сжимая волосы Малфоя и задыхаясь от того, как горели его глаза, она оторвала его от собственного рта.