— Хочешь? — прикусив губу, спросил парень, когда её маленькая ладошка прикоснулась к его члену. — Отвечай, Грейнджер, ты хочешь? — хриплый голос Драко выдавал его с головой, и Гермиона тут же несколько раз кивнула. — Тогда давай сама, душа моя.
Приятные мурашки пробежали вдоль его позвоночника, а тело напряглось, как только он ощутил, как нечто горячее и влажное опустилось на него, сжимая. Из груди Малфоя вырвался глухой стон, и он вскинул голову к потолку, молясь Мерлину, чтобы это не было сном и плодом его больной фантазии. Но нет — Грейнджер сидела на нём сверху в позе наездницы и плавно двигалась вверх вниз по всей его длине, даря головокружительные ощущения. Руки по наитию потянулись к девичьей талии, пока его бедра задавали нужный ритм.
Ему захотелось рычать, когда он услышал громкие стоны девушки. Пальцы до синяков впились в нежную кожу, стоило ему ощутить зубы Гермионы, которыми она прикусила пульсирующую жилку на его шее. Связь сильнейшими разрядами тока била прямо в сердце, заставляя его вбиваться в податливое тело быстрее и жёстче. Разум давно лежал в отключке от мощнейшего нокаута желания. Драко лишь на секунду задумался о том, что Грейнджер, возможно, испытывала дискомфорт от этого.
Малфой был безмерно рад тому, что она не была девственницей, хотя чувствовал в себе тот самый неприятный червячок ревности. Он обязательно спросит об этом, но позже. И мгновенно забудет, потому что теперь это не имело никакого значения — она добровольно приняла эту связь, и он ни за что не отпустит её после этого.
Гермиона одной рукой крепко вцепилась в плечи Драко, а другой схватила за подбородок, заставляя посмотреть на неё. Её губы снова накрыли мужской рот в попытке поделиться с ним страстью, которая накатывала на неё снежным комом. Сильные толчки Малфоя отдавались приятной пульсацией внутри, а пальцы на ногах подгибались от наслаждения. Руки слизеринца с жадностью впились в мягкую кожу, и Грейнджер понимала — после произошедшего на теле будет множество синяков и меток от Драко.
Её зубы с силой прикусили его нижнюю губу, и она ощутила привкус крови, когда Драко коснулся до нужной точки внутри неё. Гермиона стряхнула его руку со своей талии и, поймав её, переплела пальцы. Они как одержимые смотрели друг другу в глаза, чувствуя, как крепко их обвивают невидимые нити связи. Грейнджер целиком отдала себя страсти и Малфою, и единственное, что ей оставалось, — это принять его и его похоть.
Его руки так невероятно чувствовались на её теле, словно были созданы для этого. Его член приятно растягивал её, а горящие нежностью глаза завораживали. Абстрагировавшись от всего этого, Гермиона ощущала лишь грубые толчки внутри себя и сердце, готовое вырваться сквозь грудную клетку и полететь к нему. Грейнджер прислонилась к нему лбом и начала говорить бессвязный бред:
— Драко, ещё! Пожалуйста, мне так мало тебя. Хочу больше. Драко, пожалуйста!
На Драко эти просьбы подействовали, словно красная тряпка в руках матадора. Зарычав, он двумя руками схватил девушку за бёдра, насаживая ещё жёстче и сильнее. Аккомпанемент стонов и шлепков кожа о кожу создавали для Малфоя идеальную мелодию — он хотел прожить с Грейнджер всю жизнь, слушая всё это каждый божий день.
Он ощущал, как стенки её влагалища стали неумолимо сокращаться, унося обоих куда-то выше облаков. Сорванный голос Гермионы приятно ласкал его слух, а по венам патокой разливалось предвкушение расслабления и освобождения. Драко кончил с хриплым стоном, ещё крепче вцепившись в хрупкое тело девушки, дрожавшей от удовольствия.
Приятная судорога подарила долгожданное освобождение, они устало прильнули друг к другу потными телами. Гермиона ощутила удовлетворение и слабо улыбнулась в ключицу тяжело дышащего Драко. Ей впервые было действительно хорошо после секса, и Грейнджер на секунду задумалась над тем, что дело было далеко не в их связи соулмейтов. Между ней и Малфоем всегда была вражда, которая в конечном итоге вылилась в то, что он громко стонал и рычал под ней, стоило девушке чуть изменить угол проникновения. Им давно было нужно просто потрахаться и снять напряжение именно таким способом. Даже если бы они и не были соулмейтами.
Её руки крепко обняли его за плечи, пока она пыталась взять себя в руки и подняться с него. Встать, конечно, получилось, но удержаться на ногах — нет. У неё подогнулись колени, как только она отстранилась от Драко — если бы не крепкие руки и быстрая реакция Малфоя, она бы упала. Грейнджер снова оказалась в объятиях блондина, а его губы покрывали мягкими поцелуями её щеки.
Она не знала, сколько прошло времени. Драко пальцами проводил по её голой коже, ощущая долгожданную свободу и счастье. Прижав хрупкое тело девушки ближе к себе, Малфой глубоко вдохнул в себя запах лаванды. Слизеринец усмехнулся.
Забавно — теперь лаванда ассоциировалась у него с счастьем вместо былого безразличия. Драко был безгранично благодарен судьбе за такой подарок в лице Гермионы Грейнджер, которая слишком открыто прижималась к нему.
Она нравилась ему. То, какой оказалось настоящая Грейнджер, было таким удивительным! Малфой где-то внутри себя понимал, что у него впереди была вся жизнь, чтобы открыть все грани, скрытые в ней.
Грейнджер прикрыла глаза и на секунду задумалась об одной вещи, которая показалась ей очень важной, словно от ответа Драко зависела её будущая жизнь. Гермиона отстранилась от него и пристально посмотрела на парня, ожидая, когда он взглянет на неё. Драко ощутил внимательный взгляд Гермионы и, тяжело выдохнув, выгнул бровь в вопросительном жесте.
— Что было бы, если бы в нашем мире существовало жёсткое деление на статус крови, а мы были бы соулмейтами?
Малфой поражённо замер, давая себе на обдумывание ответа несколько секунд. Парень ожидал абсолютно любого вопроса, но никак не этого. Казалось, Грейнджер знала, куда и чем именно нужно бить. Драко удивлённо моргнул, тщательно подбирая слова.
Конечно, он знал ответ на её вопрос, потому что часто задавал его себе. Что было бы между ними? Отступился бы он ради неё от своих принципов? Предал бы собственную семью, чтобы спасти своего соулмейта? Изменился бы сам Малфой ради неё?
Драко нежно улыбнулся ей и, медленно протянув руку к её волосам, прикоснулся к платиновой пряди. Гермиона ощутила, как нечто тёплое распустило свои корни в её сердце, разгоняя это чувство по венам и всему организму. Возможно, она слишком рано подумала об этом, но ей показалось, что она полностью и бесповоротно влюбилась в Драко Малфоя. И где-то глубоко внутри себя она чувствовала — это взаимно и навсегда.
— Я бы наплевал на это, — поцелуй в лоб показался Гермионе лучше всех ответов. — Был бы готов стать заурядным предателем крови и принципов семьи. Мог бы бросить всё это к чёртовой матери, чтобы защитить тебя от преследования и охоты на магглов. Потому что ты — та самая недостающая частица моей души, Грейнджер, и я искренне не хотел бы терять тебя ни в этом мире, ни в каком другом.
Горячая слеза скатилась с её серого глаза, и Драко мгновенно убрал излишнюю влагу. Это было больше, чем признание в любви. Намного сильнее, чем связь, которая их соединила их и сделала единым целым. Намного выше всего этого, но такое чертовски простое и правильное, что Грейнджер не могла это описать.
— И что дальше?
Малфой усмехнулся и поцеловал девушку в уголок губ, зарываясь пальцами в каштановые пряди.
— Для начала мы оденемся и уйдём отсюда, а дальше будем рассказывать другим нашу сказку о любви.