Бред? Все-таки засыпает. Он все-таки отрубается, рассказывая мне об этом. Я сжала кулак и чувствительно двинула его в нервный узел на руке.
— Пххх… Аска!
— Договори.
Тишина — вязкая и пахнущая откровениями.
— Способность к созданию ATF и безумие н-напрямую связаны. Б-без одного нет другого.
Наверное, чего-то такого я и ожидала.
— Ты старался меня отвлечь?
— П-примерно. Наверное… Не знаю.
Я потянулась.
— Отвлечь от чего? От шизофрении? Может, ты и диагноз знаешь?
— Могу п-поспорить, что ты сама не знаешь своего диагноза.
Черт, мне нравится этот тон. В этом тоне так мало неуверенного мальчика с крутого фрегата и так много сына канцлера. Который, кстати, понятия не имеет, как думает женщина. Ей-богу, внимательный и осторожный пацаненок, который все выволакивал на удаче и обаянии, вдруг перемешался с отчаявшимся парнем «мне-все-простят».
В удачных пропорциях. Для меня как раз, дурищи.
— Не знаю.
— Потому что нет т-такой болезни, — сказал Синдзи и осторожно поцеловал мне плечо.
— Нет?
— Нет. Это безумие понарошку. «Б-болезнь» закладывают в детстве. Нарочно. Раз ты способна устанавливать поле п-продвинутой тактики, то ты участвовала…
Слова уплывали в звон.
«Мама. Чтоб тебя, мама».
Я сейчас тянулась к парню, чтобы забыть о том, что ты сделала со мной. Спасибо тебе, век помнить буду. Недолгий век, мама, но какой уж есть.
Глава 22
В офицерской столовой было уже пусто. Мы нагло расселись в самом центре небольшого зала, жевали безвкусный завтрак и молчали. Черт, «мы». Вопреки моим опасениям обормот не удрал — и его безвольно-трогательное «не бросай меня» обернулось на деле чуть ли не «я тебя не брошу». И все бы было хорошо, только вот почему же мне так хреново?
По-че-му?
На самом деле я, конечно, знала ответ, но только очень уж глупо искать, хотеть, получить — и не уметь просто радоваться вырванному кусочку счастья. Счастье на поверку оказалось сложноватой штукой. И, кстати, довольно болезненной постфактум: так бурно отмечать окончание целибата все же не стоило.
— Ты заелся, — сообщила я Синдзи, чтобы отвлечься. — Свинтус.
— А… Эм.
Как можно заесться этой дрянью — ума не приложу. А этот кадр успевает по полной программе. Дичь какая-то это все: и устряпанный своим завтраком Синдзи, и тоскливая пустая столовая, и мое желание просто запрыгнуть на стол и повиснуть на его шее.
«И ты меня не бросай. Ну пожалуйста, ну что тебе стоит, а?»
Я молча сунула ложку в рот и посмотрела, как обормот вытирает подбородок.
— Добрый день. Можно к вам?
«НЕТ!»
— Привет, Мана.
Девушка лучезарно улыбалась и держала в руках крохотный поднос с порцией. И так мне сейчас живо представилось, что я ее беру и сталкиваю этой белозубой лыбой с завтраком, а потом с ноги ее, сучку, с ноги, ну кто тебя лезть просит, а?..
Я вспомнила, что капитан Киришима еще и боевой энергетик, и слегка подувяла.
— Эм… Садись, н-наверное, — неуверенно сказал Синдзи, покосившись на меня.
Ждет моего согласия. Подстраивается. Приятно. Бесит.
— Да я так, поболтать, — сказала девушка, устраиваясь. — Ничем серьезным напрягать не буду. Честно-честно.
— Правильно, — сказала я, многозначительно облизывая ложку. — Не стоит.
Мана хихикнула и посмотрела на обормота:
— А я вас заменила, когда Кацураги без ученика осталась. Скажите, она всегда такая же была?
— Т-такая же, — полуулыбкой ответил Синдзи, а Мана только кивнула.
И слова преамбулы не понадобилось: поняли друг друга, ученички. И чему вас такому учили особенному? И я, черт побери, вовсе не ревную и не завидую вашему прошлому. Кадзи не заставлял меня ломать мозги и взрывать потерянные планеты.
Пока я изучала двух треплющихся учеников — бывшего и действительного — они, оказывается, трепаться закончили. Обормот встал и тепло мне улыбнулся:
— Мне п-пора.
— Давай, — пожала плечами я. — Вперед.
Самое забавное, знаете что? Что он ушел и не обернулся. Ни взглядов друг на друга, ни слов, ни чмоков в щечку — эту ерунду, по-моему, показывают в фильмах, да? Приятно, что не только у меня никогда не было нормальных отношений.
Наверное, я слишком довольно улыбалась своим мыслям. Холодному космосу не терпелось вернуть меня с седьмых небес.
— Сейчас спрошу что-нибудь пошлое, — хихикнула Мана.
Она еще здесь. И я сама еще здесь, вот только почему — не ясно решительно. «Сангоки» ведь ждет. Меня никто не торопил, но и делать больше было нечего. Очень, кстати, продуктивный метод работы с персоналом.