Милый последний костюм, чертовски милый.
— Каких? Во-первых, зачем. Во-вторых, как.
Мана хихикнула и прикрыла рот ладошкой:
— Я просто видела фрагмент воспоминаний о тебе. А потом как-то зарылась в это все. Ну, то есть, в тебя. И поняла, что…
Классная пауза. Ударить ее, что ли.
— … Что я бы сама так не смогла. И быть лучшей, и жить с этим бардаком в голове.
Логика-то какая идиотская, а? Не смогла лишить меня преимуществ — так попыталась лишить недостатков. И самое отвратное состоит в том, что логика сработала. Потому что я ей теперь почти благодарна.
Да какое там. Я ей неимоверно благодарна, жаль только что черта с два ей об этом скажу.
— Понятно. А как ты это сделала?
— Аска, что такое ATF?
Тебе, зараза, что, расшифровать? Я из благодарности промолчала и попрыгала на месте, приучая тело к незнакомой материи.
— Это то, что у тебя в голове, — вздохнула Мана. — Искусство невозможного. Ты ведь поняла, почему не включилась продвинутая тактика в бою с «Ясимой»?
Я втянула воздух — кажется, излишне резко.
— Потому что ты видела решение, — жестко сказала Киришима. — Ты не считала победу невозможной. ATF — это когда решения нет. Как в бою со сцинтианским дредноутом. Как… Как в сражении с Предвестием.
Ну, мне осталось только кивнуть. Драный ты шок-психолог, Мана. Заставить меня разгрызть мою же память, отвлекая единственным доступным способом.
— Будем считать, что я поняла твою больную фантазию. Мечтала стать психодинамиком?
Мана собрала ворох своей одежды и шикарно зафутболила его в шкафчик. Наверное, просто чтобы я не видела ее лица.
— Я вообще очень хотела бы прожить другую жизнь. Совсем другую.
— Другую? — спросила я, холодея. — Это как?
— Не знаю, — пожала плечами Мана. Она так и не обернулась. — Такую, чтобы помочь кому-то, не причиняя при этом боль.
— Например, мне?
— Например, тебе.
Круто. Вот такая вот девочка-солнышко.
— Хикари помогла мне отправить мать в дурдом.
О черт, я это сказала. И вот теперь уже Мана на меня смотрит, и это уже совсем интересно. Или не интересно, но до чертиков глупо.
— Она смогла достать сцинтианский мас'вайль.
— «Пар помрачения»?
— Он самый. Маме много не понадобилось.
— Но ты…
Нет, Мана. Я не перевелась никуда. Как мама хотела, так и получилось. Сначала я боялась отлипнуть от Хикари. Потом — старательно убеждала себя, что ничего не было. И странное дело: вскоре я была уверена, что и впрямь ничего не было. Потом… Потом как-то стало все равно, ведь очень удобной оказалась эта фраза.
«Ты самая лучшая, доченька».
Самая, мама. Самая-распресамая.
— Эээ… Аска, идем. Нам пора.
— А. Ну да.
Как там сказала Кацураги? По указателям, да?
— Мана, — окликнула я. — Так, на всякий случай. Помогать, не причиняя боли, нельзя.
Киришима улыбнулась, и у меня перед глазами будто бы снова рассыпались бумаги и Мисато-сан ругала неловкую милую девчушку.
У капитана Киришимы был свой долбаный взгляд на этот вопрос.
Ну и слава небу. И слава небу.
Глава 23
— И как т-твой день прошел?
Синдзи валялся в кровати, пристально рассматривая потолок. Что-то с ним сегодня было не так, как и со мной, впрочем. Этот обормот в моей постели и обормот за завтраком — определенно два разных человека.
И все же, все же. Ключевой вопрос прозвучал: как же прошел мой день? Вопрос на высший балл, потому что ответа я не знаю.
День прошел плохо, словно скверно и наспех сколоченная эскадра по укрепленной системе, где все только и ждут возможности растащить на куски ценные обломки. Меня сломали, как куклу, как игрушку, выпотрошили и посмотрели, что внутри. Чертов ты детский вопрос: «Что у нее внутри?». Только в моем случае все в разы хуже, потому что мне позволили заглянуть в саму себя.
«Позволили? Да вот прямо охренеть, ага. Она макнула меня в это, вот что произошло».
День прошел отлично, потому что я предпочитаю знать соперника. Я люблю его — своего врага, но только когда он уже известен. Мне его даже иногда бывает жаль — чаще до, реже после. И плевать, что этот враг в собственной печенке, плевать, что я снова достала изнутри выжженное мною же самой образца четырнадцати лет. Плевать, ведь мне уже не четырнадцать.
— Аска?
Аска, Аска. Стараниями феерической идиотки я все еще Аска и имею отличнейшие шансы ею остаться. Ура-ура, с тем себя и поздравляю. На повестке дня остались две задачи: во-первых, как дальше жить, во-вторых, как же все-таки прошел мой гребаный день. И с первой и со второй получалось как-то неважнецки. Отвратительно, прямо скажем, получалось.