Майя в который раз смутилась. Это начинало доставать, и поневоле я задалась вопросом, как же эта личность выглядит, когда ей приходится осматривать пациентов и произносить все эти «раздевайтесь».
— Я стазировала вас обоих, чтобы… Ну, чтобы изложить свою точку зрения, а потом уже выслушать вас. Мало ли как бы вы отнеслись…
Как она там сказала: дура, да?
— Цену своих услуг вы тоже только обездвиженным пациентам называли?
Ибуки вздохнула и с надеждой посмотрела на Синдзи. От Аянами глаза она прятала, что в ярком свете медотсека выглядело очень потешно.
— П-понятно, — вздохнул Синдзи. — Ну и главное. Как вы в-выжили?
— Ну, я давно узнала, что ко мне подослали кого-то из Черного трибунала, поэтому позаботилась о том, чтобы избежать их казни.
«Избежать?» Майя определенно была большим оригиналом. Нет, конечно, если жертва не сопротивляется, то Гончие чертовски предсказуемы, но как избежать удара клейнодом в сердце? Вернее, вопрос даже надо ставить по-другому.
— Я тайно модифицировала себя.
Хах, да ладно. Хотя если она врач, да еще и высокой квалификации…
— Кардиоредирекция — вот как я это назвала, — меланхолично сообщила доктор Майя. — Пришлось перекроить диафрагму, немного — кишечник, изменить малый круг кровообращения, а псевдо-сердечную сумку…
— Короче.
Меня слегка затошнило. Я в общих чертах представляла механику процесса, и мне это не нравилось. Почти наверняка она засунула в грудь капсулу с симулеталем, так что после любой раны «в сердце» никто, кроме боевого энергетика не смог бы определить, что милая докторша пережила казнь. Дальше дело техники: или регенерирующий механизм, или нано-машины, или гелевый конструкт — не помню я, короче, что там на Х67 можно достать.
Но, мать вашу, передвинуть себе сердце? Та еще аферистка. И извращенка. И дура.
Зато живая, ага.
— И где у вас теперь сердце, Майя-сан?
Вместо ответа докторша указала куда-то пониже солнечного сплетения. Ясно, в кишки завернула. Отлично. В мире, где люди пришивают себя к звездолетам, бывает, конечно, и не такое, но все же, черт, я консервативна.
— П-понятно, — судя по лицу Синдзи, у парня живое воображение. — П-прежде, чем мы вам расскажем о себе, н-надо определиться, кто вы нам.
Занятно. Минут десять назад орал в духе «а ты кто такая?», а теперь вдруг он сам, Аянами и примкнувшая к ним я чиним всей толпой суд над новенькой. Это прямо как-то мило. Встать в позу, что ли?
— Я хотела улететь — и улетела, — твердо сказала Майя, отбрасывая челку с лица. — Если можно, я бы осталась с вами.
Предсказуемо и довольно нагло. Я даже теряюсь, что бы такое ответить.
— Послушайте, доктор. Давайте предположим, что вы нам рассказали правду, — начала я. Ибуки кивнула два раза, подтверждая: мол, святая правда. — Да, так вот. Вы врач. Человек полезный: тонкая настройка лечебных киберов, опыт, прочие качества…
— Еще Ибуки-сан м-много знает о Рей, — вставил Синдзи, и я поморщилась: без сопливых разберусь. Я тебе еще твою скрытность припомню.
— Ну да, ну да. Значит, берем мы вас с собой. И однажды просыпаемся мертвыми из-за того, что накануне съели последнюю порцию семикомпонентного яда. Старваксаса, например, или димиллитоксина…
Я внимательно следила за лицом Ибуки. На названия она реагировала, а вот на смысл — нет. Странная подавленная реакция, пока не ясно. Ну и ладно, у меня еще есть.
— …Аянами просыпается, пытается выйти, чтобы надавать на прощание убийце капитана, ан нет — не получается. А все почему? Потому что доктор Майя хорошо разбирается в физиологии гвардейцев канцлера!
Я развалилась в кресле и красиво жестикулировала. Лицом бы еще сыграть, да лень.
— …Мятежный корабль — в доке «Тени», трупы мятежников против Империи — на леднике, Аянами доставлена по адресу. Ну а добрый доктор Майя с медалью едет жить на планету-курорт. Лечить свое перетружденное сердце, так сказать.
В медотсеке повисла гробовая тишина, а я вслушивалась в пост-эффекты речи. Нагло, безвкусно и грубо — что и требовалось. Надо было дожать саркастические интонации, но я слишком устала: гонять штурмовики и раскачивать икающую докторшу с сердцем в брюшине — это, я вам скажу, занятия для двух разных дней. Или хоть на душ перерыв бы сделать.
— Я… Нет. Я так не хочу.
Верю, подумала я. Ибуки, разумеется, не выглядела морально раздавленной или уничтоженной, но я и не то проверяла. Синдзи, сука, глубокомысленно молчит. Я ему что, подрядилась в следователи?
— Предположим, — заявила я. — Но что вам мешает так поступить? Выгода-то налицо.