Ну, ничего. Я тебя на тимбилдинге раскурочу.
В столовую я пошла не сразу, потому что душ — это святое. И мокрое. Потом были поиски хоть чего-то, что можно надеть, и так у меня появился еще один пункт в списке ближайших покупок. В этой псевдо-удобной обтягивающей дряни я не хотела ходить даже по кораблю, а если учесть, что у меня теперь не было скафандра…
Из столовой доносилось заливистое хихиканье, перемежающееся иканием.
— Путь к сердцу доктора Майи лежит через желудок, — сообщила я, входя внутрь и изображая пальцами кавычки. — Ну, вы поняли.
Ибуки уткнулась в тарелку, Синдзи хмыкнул, а госпожа гвардеец уже, должно быть, сидела у себя в холодильнике. Я вам сейчас устрою тут тимбилдинг, решила я. Душ всегда настраивал меня на безобразно-воинственный манер, но для начала я положила себе два вида «питалки» и галеты.
— Итак. Кто у нас там на очереди в плане саморазоблачения? Камень — ножницы — бумага, Синдзи?
Обормот срезался мгновенно, и десерт я дожевала в умиленном настроении.
— Я… Н-ну, я с R6O. Занимаюсь к-контрабандой, мелкими грузами…
— Генными бомбами, — подсказала я, и Майя нахмурилась, но лезть не стала.
— …Ммм… Да. Т-так вот, м-меня хотели убить за аферу со счетом Его Т-тени.
Тут докторша не выдержала, сделала большие глаза и полезла с вопросами. Я от скуки съела еще порцию и поняла, что засыпаю под бубнеж Синдзи. Ну в самом деле: всех спасла, приняла душ наконец, поела по-человечески — чего бы это и не поспать?
В виске зудела неприятная мысль, что весь героизм мой насмарку, но это рефлексии и от лукавого. Намерения — намерениями, но действовала я.
И точка.
— Слушай, а откуда у тебя такой корабль и «живое серебро» в ладони?
Синдзи замер на полуслове и осторожно повернул голову ко мне. «Да, я коварная».
— Я н-не помню.
Я окончательно открыла глаза, чувствуя разочарование. Дурак ты, Синдзи, и врешь по-глупому.
— Пффф, — протянула я. — А еще — «нам всем есть что сказать», да?
— Но я правда не помню!
Уже совсем было открыв рот для ругательств, я ухватила пару занятных микровыражений и поняла, что обормот и впрямь в отчаянии.
«Делаааа…»
— То есть как это? Подробности давай.
Синдзи поводил кулаком под носом и вздохнул:
— Ну, п-примерно так. Я себя помню до ч-четырнадцати лет. Приемная семья, убогий мирок, к-куда прилетали набрать д-дешевую рабочую силу…
Это был офигенно грязный мир, переживший N2 — войну. Огромные мегаполисы в руинах, новые купольные города для избранных, загаженные пустыни для быдла. Жил да был там мальчик Синдзи — и на этом хорошее о нем заканчивается. Хоть и жил он под куполом.
R6O — депрессивное болото, откуда смываются, только что не продавая свою задницу командам мульти-классов. Впрочем, так тоже иногда смываются. Синдзи в интернате поступил умно: выучил навыки торпедирования и управления малыми судами, что сразу же превращает диплом в билет прочь с загаженного мира.
И тут грянула Третья Окраинная.
Эскадры Империи утюгами прошлись по мятежным планетам, на многие даже не стали высаживать десант. Эта Смута стала самой кровавой, хотя мы все и орали на площадях хвалу строгости Первого Гражданина и его канцлера. Правда, стоя в стройных рядах такой толпы, я знала чуть больше, чем унылые соседи, потому что уже была зачислена младшей экзекуторшей Инквизиции. О генной бомбе никто напрямую не говорил, но слухи бродили самые хмурые.
Синдзи повезло, а его планете нет. Не знаю, врал ли он так искусно, или правда бывает зрелищной, но я словно видела подростка, который захлебывается сухим кашлем, ведь кислорода в его катере больше нет, индикаторы и голоэкраны тухнут, и ногти тянутся к горлу, а потом — бац.
— …Я очнулся на палубе «Сегоки» — корабля без пункта приписки, без прошлого и бортовых журналов. ВИ обнулен, по коридорам гуляет холод, а в руке у меня вот это.
Синдзи положил на стол голографический планшет и включил его.
На оранжевом поле стандартного экрана горело всего одно слово.
«Прилетай».
В импровизированной столовой вдруг стало холодно, словно бы вошла Рей. Тусклая складская лампа, диоды на панели кухонного комбайна, и маленькое пятно света среди тусклой серости — прямо над столом. Я чувствовала себя, как во время приступа звездной болезни.
Ай да Синдзи, вот это озадачил.
Обормот сидел, вертел вилку и смотрел на слабо мерцающий экран планшета.