— Размыто. П-признаки жизни есть.
Картинка получилась противная: каравелла не отвечала на запросы, высылала странно искаженные метки, но автоматизированный «mayday» не подавала. На фоне астероида в борту это выглядело совсем печально.
А еще меня смущало изображение. Черт его знает, чем, но смущало.
Я потерла глаза и уставилась в экран, отсеивая возню Синдзи, писк приборов и шепоток виртуального интеллекта, который что-то там подсказывал обормоту. Итак. Каравелла самая обычная, ей лет семь, если судить по страховочному двигателю и обводам кормы. Дрянь, а не корабль, хоть и быстрая посудина. Локационный модуль цел, хотя вот рядом каменный нарост глыбы. Но где наплывы искореженной органической брони? Где «гармошка» сложенных секций обшивки? И вообще: с какой, мать вашу, встречной скоростью должны были столкнуться каравелла и астероид, чтобы их так впаяло друг в друга? Я прикинула энергию этой встречи, и моему воображению нарисовался эффектный взрыв, испаривший и корабль, и булыжник.
«Не пойдет. Так, посмотрим еще раз».
Двигатели. Оперение. Орудийные башенки. Я игралась с картинкой, отчетливо понимая, что меня беспокоит не физика — она меня вообще со школы не беспокоила, видала я эту физику. С первого взгляда ясно: с «Маттахом» что-то неправильно, и теперь срочно надо понять, что же именно.
Секундочку. «Маттах»? На борту каравеллы под носовыми локаторами синими заглавными буквами красовалось название корабля.
«Хаттам».
Я заметалась взглядом по каравелле и находила все больше неправильностей — это так легко — находить, когда уже знаешь, что ищешь. Черт, черт, черт, я чуть не пропустила!
— «Сегоки», аварийное торможение!
Рубку залило красным светом, и кратковременная перегрузка сдавила мне грудь.
— Выполнено, Аска. Скорость — ноль-ноль, — сообщил виртуал. — Перегрузка…
— Т-ты что… — начал было Синдзи, но осекся, потому что я переключила экраны в режим изнаночной навигации. Нормальный космос стал серым, проявились линии струн, а в пяти километрах от нас, совсем рядом с «Маттахом» обнаружилась пылающая фиолетовая каракатица — прокол сущего, «колодец зеркал» по-барониански. Ну, или по-нашему — «червоточина».
Я смотрела на эту пакость и давила в груди почти суеверный страх.
Каждую обнаруженную червоточину поименовывают, обвешивают эскадрами, стационарными станциями и постепенно заковывают в своеобразные «сферы Дайсона». Просто так, во избежание. Здесь же, в скучном секторе, где нет даже межзвездной пыли, она торчала себе, никому не нужная, до прибытия «Маттаха».
— Синдзи… Разворачиваем корабль и испаряем каравеллу. Потом делаем записи у себя в картах и быстренько уходим отсюда.
— П-понял…
Обормот выглядел подавленным. Его взгляд словно прикипел к слабо шевелящемуся окну в иной мир, и все он хорошо понял, что, безусловно, не могло не радовать.
— Т-ты думаешь, они успели там п-побывать?
— Mein Gott, болван! — рявкнула я. — А ты не видишь?
Синдзи кивнул и шмыгнул носом:
— «С-сегоки». Экстренный полный заряд «линейки».
— Да, Синдзи.
Черт, мне страшно. Наверное, это потому, что второй раз. Первый раз был, когда я стажировалась в западной части Империи. Легкий фрегат, самомнение, первый умелый макияж и преданность делу — вот такая я была тогда. На моих глазах в червоточину «Завийя» провалился потерявший управление патрульный эсминец. Он вернулся оттуда спустя пару часов, весь облепленный голубоватыми светящимися нитями, и в эфире от него шла только тоненькая мелодия, словно кто-то играл на флейте. Только мелодия — ни меток, ни идентификаторов, ни сигналов бедствия. Биометрия взбесилась, показывая то пятьсот тонн однородной биомассы на борту, то три крохотных живых существа. А уж каким цветом мерцали щиты эсминца… Одновременный залп бортовых батарей двух линкоров сжег заразу, но жуть-то осталась.
Говорят, на станциях вокруг червоточин нет иллюминаторов, направленных на аномалию. И плевать, что эта дрянь оптически не различима.
— Получен запрос связи.
«Ох, да ладно?»
— П-параметры сигнала, «Сегоки»?
— Третий стандарт, видео-компонент присутствует, частота…
Третий стандарт — это, чтоб вы знали, до двадцати пяти километров, а значит, если не проглядели чего радары, с нами хочет выйти на связь вернувшаяся с той стороны каравелла. Тонкий зуммер вызова бередил тишину в рубке, я смотрела на Синдзи, он — на меня.
— Глупость, да?
— Д-да. Нам заплатят д-даже за информацию о «Маттахе».
— Плюс еще открытие червоточины. Хорошо. Тогда давай отбой.