— Но…
Ага, тяжело представить, да? Верю. Уж врач из лабораторий Его Тени в курсе, куда люди запускают лапки. Обжигаются, но тянут. Пальцы нам режет, а мы все равно лезем.
Только вот здесь совсем-совсем другой разговор.
— Я знаю пять инцидентов в человеческом секторе, Майя, хотя их было наверняка больше. Вот ты себе представь. Разобрала ты себе на память «Маттах» этот. Ну, там флэш-память виртуала выкрутила — на полочку поставить…
Я протянула руку к пистолетам. Два ручных скорчера — синхронизированная пара для обеих рук, миллионвольтные импульсы, батареи на сто сорок выстрелов. Не пойдет, отдам Майе: это самое простое оружие из того, что у нас осталось после позорища на Х67.
— …Мда. Так вот. И просыпаешься ты назавтра, Майя, с пониманием, что жизнь твоя прожита зря, что жизнь твоя — говно. И все, что ты знаешь… Словом, ты поняла.
Ибуки кивнула и подошла поближе, погладила рубчатые рукояти скорчеров. Ага, угадала я: докторша сама к этим тупоносым стволам потянулась.
— А дальше?
— А дальше ты садишься и пишешь пиросимфонию. Или там пятимерную икебану придумываешь.
— Ик, — сказала Майя с вопросительными интонациями.
— Вот-вот. Я тоже понятия не имею, что это за дерьмо. Но ты это придумаешь: целое направление в искусстве. Или науке. Или науко-искусстве. Половина человечества будет пускать слюни от восхищения, кто-то блеванет, кого-то особо впечатлительного увезут на психодеструкцию.
Дальше у нас шел тяжелый арсенал с питанием от скафандра, и вот это уже были вещи посложнее. Вот, например, нейтринный клинок «нигилист» — тяжеленный цвайхендер для особо быстрой ручной нарезки тяжелой пехоты противника. Игнорирует щиты и броню, но тяжелый, как зараза.
Не люблю.
— То есть, артефакты из… гм, зазеркалья изменяют разум? — задумчиво спросила Майя. — Какая-то бета-индуцирующая активность?
Ага, вот прямо сейчас. Если бы все было так просто, стали бы огород городить. Я в упор не знаю, что такое «бета-индуцирующая активность», но раз Майе известны эти умные слова — это точно не то.
— Ну-ну, доктор, вы поколения коллег-ученых за дебилов держите, — снисходительно сообщила я, рассматривая «флоганеф». Двуствольный плазменный дробовик с вертикальной компоновкой стволов рассчитан всего на пару залпов, но зато каких! Я зажмурилась, вспоминая: одним выстрелом можно выжечь целую палубу. Плазмокластический удар — это вам не броню резать. Я размотала энергетический кабель дробовика и занялась подключением.
«Решено. Сварочный аппарат для близких контактов, Ибуки со скорчерами для умеренно паршивой перестрелки, ну и я — в качестве последнего довода».
— Аска, так почему?..
Комм-линк откашлялся и сообщил голосом Синдзи:
— Аска, Майя. Все готово.
Ну, славно. Вообще, хрень какая-то: нам бы с докторшей Синдзи обсудить, посплетничать, притереться, а мы тут о тайнах мироздания.
— Аска, простите, но…
— Да забей, — отмахнулась я. — Поклонники твоей пиросимфонии вдруг начинают видеть в радиочастотном диапазоне. Планеты, где она звучит, меняют магнитные полюса, как перчатки. Ну и там генетические отклонения начинаются, ага.
Надо бы добить ее: капитана Дзюна МакМиллана последователи объявили живым богом, они съехались со всего сектора и, не слушая несчастного идиота, отправились в крестовый поход к червоточине «Фоейршельд». Их корабли загадочным образом уклонялись от атак в упор, и только сплошной заградительный огонь зениток со «сферы Дайсона» уничтожил горе-крестоносцев.
А началось все с того, что капитан уволок картину с вернувшегося судна.
Тела последователей врачи отказались считать человеческими.
Я опустила забрало и потопала к шлюзу. Сейчас будет бокс по радиосвязи.
— Аска? — пискнула настырная докторша в наушниках. — Я не понимаю, но…
— Никаких «но». Никто не знает, почему так происходит. Изнанка и зазеркалье — вот тебе и все ответы.
Не хочу больше ничего рассказывать у порога проклятой каравеллы. Хватит, и так себя уже неплохо накрутила, аж выть хочется. Черт, я адреналинозависимая, что ли?
Шлюз зашипел, и ворота начали смыкаться за нашими спинами, оставляя весь уют и все тепло там, в теплом фрегате.
— Аска…
— Заткнись. Бесишь.
— Но если все так плохо, возможно и выжившие тоже опасны?
Возможно. Все возможно. Попутно я отметила, что Майя, судя по тону, прониклась. Может, она меня потом задолбает гипотезами и всякими там «не верю», «лишено логики», но пока что она прониклась. Когда от космоса тебя отделяет пара сантиметров наружной брони и уже стравливается воздух из шлюзовой камеры, и скафандр сообщает, что вошел в автономный режим — ты очень легко веришь в артефакты из червоточины, в корпускулярно-волновую теорию и то, что, любовь спасет мир.