«Что за гнусная пародия на космические баталии намечается?»
— Эти по графику, — буркнула я, чувствуя, как на место боли в голову входит сладкая пустота. — А конкуренты запаздывают. Засада их вон как нервничает.
Приглушенная каша радиоперехвата кипела беспокойными обсуждениями пополам с отборной руганью. Кто-то тонко крыл соратников по-сцинтиански, и я зябко повела плечами при звуках этой речи. Ведь даже при моей работе раньше не приходилось видеть, как выжигают планету.
Знакомьтесь, это Синдзи, подумала я. Полетайте с ним и попадите в незабываемые приключения. Запасная задница должна быть в комплекте.
Я смотрела на профиль обормота, увлеченного экранами и данными радаров, и пыталась представить, каково там сейчас — в этой голове. Он ведь не дурак, он понимает, что целую планету уничтожили из-за него. Вернее, нет: он понимает, что целую планету уничтожили из-за того, о чем он даже не помнит.
«Да ну что ж это такое, а?!»
Быстро, смотреть на радары, не думать о посторонних вещах. И вообще, обормот, шел бы ты отсюда.
— Они давно д-должны быть на месте. Это странно.
Синдзи вывел на экраны данные о еще нескольких секторах, откуда могли выскочить противники — там тоже было пусто. У меня в голове натурально тикали часы — старые такие, как в фильмах. Их стрелки томительно медленно двигались вперед, описывая круги, и стук становился все туже, все натужнее и тяжелее.
Молчал Синдзи, не шевелясь, молчала я, и что-то было потерянно-извращенное в том, что при этом всем молчал еще и космос. Даже ругательные переговоры засадной команды притихли.
А потом меня вдобавок еще и скрутило.
За этим экраном — около семи сантиметров изоляционного биопласта, потом слой радиокомпозита, потом… Я сцепила зубы: «Ну почему сейчас? Почему не чуть позже? Почему не вчера?» Увы, у меня было много вопросов к звездной болезни, а у нее ко мне — один.
«Выдержишшшшшшшь?»
Я могу сейчас провалиться в синхронизацию, могу действовать, могу пройти стамина-тест или тест ай-кью, но, черт побери, я не могу удержать в узде свой чертов страх перед громадой ничто, которая начинается сразу за почти неразличимой обшивкой.
— А-аска?
Нет-нет-нет, это ты не вовремя придумал, Синдзи. Давай потом выясним, что со мной, хорошо?
— Давай, иди. Я подежурю сама.
Я отвернулась к экранам и поморщилась: моим голосом сейчас можно ошкуривать окислившиеся контакты. Ложемент слегка подался, когда обормот встал. Он помялся и неуверенно сказал:
— Если ты хочешь, я м-могу…
«Да ты просто принц, мать твою».
— Нет.
— Я х-хотел сказать, что…
— Я сама проведу бой. Заткнись и наслаждайся.
«Нырнуть? Туда? Да ты шутишь!» — водоворот шепота в голове давил, раскачивал, и я чувствовала себя в маленьком десантном боте, как тогда, в атмосфере ТЕ54, где мы попали в плавучий шквал, и нас, младших послушников, трясло и перемешивало. Нас волокло прочь от цели почти тысячу километров, но мы об этом не думали, потому что были очень заняты: просто держали желудки и почки на месте.
Вот и сейчас маленькая рыжая Аска в моей голове всего-навсего пыталась остаться одним целым.
— Я в см-мысле, могу остаться и п-посидеть с тобой. М-молча.
Я нахмурилась и подняла взгляд. Синдзи виднелся как будто на другом конце черной шахты — маленький, мнущийся и какой-то в то же время решительный. Мой капитан снова протягивал мне руку.
И так не бывает, правда ведь? Ну ведь правда?
— Да ну еще чего придумаешь. Я справлюсь.
Ты, Аска, хитрая: хочешь и гордой быть, и к этому парню поближе. Жаль, механизма втягивания иголок у меня нет. Очень жаль.
— Я з-знаю, что справишься.
«Так что ж ты морочишь…» Мысль я не закончила: моя рука, сжатая добела в кулак, оказывается, лежала на сенсорной панели, которая уже давно отключилась, недовольная слишком сильным нажимом. И эту руку осторожно погладили — тихо и со смыслом.
«Ты справишься, но мне не все равно, как ты себя б-будешь при этом чувствовать».
Дверь рубки закрылась, и я смогла наконец выдохнуть.
— Спасибо, — сказала я в пустоту.
Пятый час ожидания заканчивался ничем. Я сыграла сама с собой в планеты, выиграла три раза, представила себе волнительный и глупый поцелуй с обормотом, потом — для разнообразия — как я просыпаюсь с ножом последней из Аянами в спине.
Это все было невообразимо глупо.
Глупее только факт пропажи целого флота, огромного по масштабам фронтира. В том, что он пропал, не сомневался уже никто. Рискуя быть обнаруженным, один каптайновский бриг связался с базой корпорации и выяснил две вещи: «а» — флот отбыл, «б» — связи с ним нет. И это просто поражало воображение, ведь флоты не исчезают: всегда есть спасательные капсулы, сбежавшие корабли, последние выкрики в подпространственный эфир. А вот так, чтобы целый флот бац — и исчез, не бывает.