– Она мне подсунула свой номер, – он смял и швырнул передо мной салфетку.
– И что? Ты ей понравился, что тут такого? Это что, первый случай с тобой такой? – безразлично пожала я плечами.
– Нет, не первый. Но она это сделала внаглую, даже не стесняясь твоего присутствия. Это оскорбительно!
Ой, вы посмотрите сколько пафоса-то!
– Я выгляжу оскорбленной? – подняла я насмешливо бровь.
Рамзин подался вперед и уперся руками в стол, нависая надо мной и давя своей бешеной энергетикой.
– Нет. Ты старательно изображаешь, что тебе плевать.
И он ухмыльнулся, давая понять, что, типа, не верит ни на секунду в мою игру. Если честно, сказать, что меня не задела наглость администраторши, я не могла. Но по сравнению с тем, как я злилась на Рамзина, это были просто мелочи.
– Мне и правда плевать, – я одарила Рамзина самой холодной улыбкой, на которую была способна. – Мне только жаль тех женщин, что сдуру ведутся на тебя. Ведь их может ждать то же, что и меня.
– Ну, естественно, я же худшее, что может случиться с женщиной, – Рамзин наклонился еще ближе к моему лицу, как будто был готов на меня броситься.
– Заметь, не я это сказала. Хотя, конечно, наверняка есть такие поклонницы особых практик, которым нравится, чтобы им отдавали команды, как собакам, таскали за собой когда вздумается, а когда нет – запирали и трахали в процессе. А еще лишали общения, мучали друзей, требуя идеального послушания, – в последний момент мне очень захотелось отодвинуться, потому как лицо мужчины исказилось, выдавая степень бушующего внутри гнева.
– Ни хрена я твоему ниочемышу не сделал! – прошипел Рамзин, и мне показалось, что он сейчас огнем начнет мне в лицо дышать.
– Не ври! Я видела, что Семке было больно! Ты хренов садист! – сорвавшись, я гневно ткнула пальцем в грудь Рамзина, и от этого нас обоих будто тряхнуло, делая и так дикое напряжение запредельным.
– Это ты виновата в том, что ему досталось! – Я попыталась отдернуть руку, но мой агрессор поймал ее, удерживая на прежнем месте. – Ты меня взбесила! И он даже не помнит теперь ни о чем!
На одну краткую секунду мне послышалась нотка раскаяния в его голосе.
– Зато я никогда его крика не забуду! – С огромным усилием я все же выдрала у него свою ладонь.
– Ну и прекрасно! Значит, больше глупостей делать не будешь! Будешь делать, что я скажу! – заорал на меня Рамзин, продолжая нависать с маской чистой ярости на лице.
Ну да, разве мог он хоть немного раскаиваться в своем поступке? У тебя глюки, Яна. Кто угодно, только не этот господин «я выше всех». Я упрямо опустила глаза, отказываясь вступать в открытое противоборство и позволять ему еще больше давить на меня.
– Как прикажете, мой повелитель, – выдавила желчно, складывая ладони домиком и склоняясь перед ним.
В следующую минуту наш стол взвился в воздух и врезался в противоположную стену, теряя по дороге посуду, которая звонко обратилась в осколки на каменном полу.
– Да что же это, на хрен, такое! – взревел Рамзин, подступая вплотную ко мне.
Остальные посетители ресторана вскочили со своих мест и, возмущенно переговариваясь, уставились в нашу сторону. Охранники тут же встали стеной, отгораживая нас от всех этих людей. Рамзин дышал, как скаковой жеребец после забега, и давил на мой затылок взглядом. Я же считала про себя, не собираясь поднимать голову добровольно, и рассматривала его безупречные туфли ручной работы.
– Мы уезжаем, – спустя минуту глухо сказал он и схватил меня за руку, поднимая.
– А как же десертик? – усмехнувшись себе под нос, спросила я.
– Обойдешься без сладкого. Я же вот три недели обходился. Александр, рассчитайся тут, – рыкнул Рамзин и потащил меня к выходу.
ГЛАВА 23
В машине он уселся как можно дальше от меня и теперь смотрел в свое окно, избегая поворачиваться в мою сторону. Но тяжелые волны исходящего от него гнева были слишком очевидны в тесном пространстве салона. Теперь за рулем был второй охранник, постарше, имени которого я так до сих пор и не узнала. Александр вернулся минут через десять, и мы опять поехали в сторону столицы. В салоне висела тягостная тишина, разбавляемая только разнообразными мелодиями с двух рамзинских телефонов. Рамзин не ответил ни на один из них и продолжал напряженно смотреть в окно, будто надеялся увидеть там нечто жизненно важное. Спустя минут тридцать звонить стал телефон Александра, и тот, покосившись через плечо на уткнувшегося в окно моего зверюгу, негромко, но достаточно жестко отвечал, что «господин Рамзин в данный момент чрезвычайно занят важными переговорами и ответить не может». Ага, сам с собой общается. Работать барышней-телефонисткой охраннику пришлось до самого конца пути, потому что Рамзин так и сидел, не меняя позы и демонстрируя мне свой затылок.