– Я стану трахать тебя только тогда, когда ты сама меня об этом попросишь, – прошептал он у самого моего уха, окутывая своим запахом и присутствием со всех сторон, и ноги задрожали, едва держа меня.
– Тогда, боюсь, тебе придется страдать вечным спермотоксикозом, Игореша. – Боже, лучше бы молчала. Мой голос и дыхание выдавали меня с головой. Хотя моя кожа наверняка была еще более красноречива, покрывшись огромными мурашками.
– Не стоит так за меня бояться, дорогая. Потому что долго тебе не продержаться, – его мурлыкающий смех обжег кожу моего плеча за мгновение до того, как эффект усилили его губы.
Мне пришлось сжать зубы, чтобы не застонать, когда его рот пустился в неспешное, но настойчивое завоевание по моим плечам и шее. Я поставила руки на стену и уткнулась в нее лбом, зажмурив глаза и отказываясь чувствовать то, что вынуждали меня испытывать простые движения его рта. Ладонь Рамзина прошлась по моему боку и угнездилась на животе, и мои мышцы судорожно дернулись. Растопырив пальцы, он притянул меня к себе, вжимаясь в поясницу своим твердым членом, моментально провоцируя меня вспомнить, как выглядит этот наглый орган в мельчайших подробностях, и что с его помощью со мной делал его хозяин. Оказавшись зажатой между нами, его плоть дернулась в голодном нетерпении. Вторая рука мужчины с мочалкой продолжала кружить по моей груди, бокам, спускаясь к развилке бедер и почти лениво возвращаясь назад, обращая простое мытье в эротическую пытку. Если бы не отчетливая пульсация эрекции Рамзина и не его резкое сиплое дыхание у моего затылка, можно было бы подумать, что он совершенно спокоен. Я открыла глаза, так как с закрытыми было только хуже, и пыталась думать о чем угодно, только не о возбужденном мужчине, который уже бесстыдно терся об меня, и не о том, что невыносимо хочу просто прогнуться и подставиться. Утолить жрущий меня голод, которым заразил меня Рамзин. А потом уже будет можно снова собираться с силами и бороться…
– Готова попросить меня?
Не голос – грубое урчание сгорающего от нетерпения зверя, и именно он отрезвил и дал хоть мизерную, но опору. Нет, это не сила воли, да о чем вы! Эта самая сила испустила дух от первого же прикосновения его рта, а может, и гораздо раньше. Нет, сейчас мне осталось только мое ослиное упрямство.
Хотелось сказать что-то эффектное, насмешливо-высокомерное, но единственное, на что меня хватило, это выдавить хриплое «Нет!» И за это короткое слово мое тело отомстило мне болезненными жесткими спазмами внизу живота.
Рамзин коротко выдохнул мне в затылок, вжался особенно сильно, толкаясь бедрами и давая ощутить охрененную степень своей готовности.
– Ты уверена? – почти угрожающе прорычал он, а мое воображение вдруг подкинуло мне изображение золотозубого гопника из электрички с его коронной фразой «Ты не знаешь, что упускаешь!» Боже, мужики всегда и везде одинаковы. Из моей груди вырвался нервный смешок:
– Абсолютно!
Рамзин тут же отстранился, и мое тело меня за это просто ненавидело прямо сейчас. Но не пошло бы оно.
– Как скажешь. Я подожду, – голос Рамзина такой холодный, что, кажется, вода в душе должна замерзать прямо на лету. – Времени у меня в достатке.
Он быстро покинул кабину, и я разрешила себе посмотреть через мутное стекло, как он вытирает свое тело. Резкие движения по коже, каждый сантиметр которой вызывает у меня жажду почти смертельную, за которую я ненавижу и себя и его.
– Заканчивай побыстрее и иди в постель, – приказал Рамзин и вышел из ванной.
Вот тогда я позволила себе сползти на пол душевой и тихонько заскулить, получая от своего взведенного либидо по полной.
Когда вышла в полотенце в спальню, Рамзин лежал на постели, закинув за голову свои руки и прикрыв простыней только самый низ живота, и тонкая ткань и не думала скрывать специфические особенности рельефа под ней. Я так понимаю, что спать мы будем обнаженными. Очень хотелось завыть, но вместо этого я опять посчитала про себя и, скинув полотенце, проскользнула под простынь и отвернулась. Рамзин тут же погасил свет, на моей талии сомкнулись его сильные руки, и он подтянул меня к себе.