– Черта с два! Никогда! Никогда! Никогда! – я кусала до крови губы. Хочу его. Хочу до потери рассудка, до темноты в глазах, до разрывающей боли внутри. Но не могу просто смириться, не так. Не на его условиях. Я ведь тоже желаю, если уж если не победить, то хотя бы ощутить, что он тоже готов сдаться такому же нестерпимому вожделению.
Забыть от желания обо всех наших боданиях. Чтобы не было проигравших или победителей. А были только мы двое – умирающие от раздирающего на части наслаждения.
– Никогда! – рявкнул Рамзин и снова отнял у меня все свои мучительно невыносимые прикосновения. В его голосе, наконец, прорвалось то, что он точно так же балансирует на грани полного безумия от неистовой похоти.
Почувствовала колебания воздуха и поняла, что он встал позади меня. Услышала, как он расстегнул ширинку, и замерла в ожидании.
– Я тебя предупреждал! – Волна его гнева омыла меня, добавляя еще больше топлива в огонь сжигающий меня. Что-то опять будто щелкнуло во мне, и я перешла ту грань, за которой имеет значения хоть что-то, кроме желания провалиться на самое дно наполненной похотью бездны и пребывать там как можно дольше.
Твою же ж мать, если он ворвется в меня, я буду вопить от наслаждения, наплевав на всю свою гордость и принципы. Прямо сейчас мне так нужен он глубоко внутри. Раскаленный член Рамзина упруго шлепнулся по моей ягодице, пачкая предсеменем, и я выгнулась, как ошалевшая в течку кошка, желая подставится ему. Но вместо этого поняла, что мужчина обхватил свой ствол рукой и делал резкие, грубые движения, задевая при каждом меня. Мне не были нужны глаза, чтобы представлять себе, как это выглядит. Как стремительно движется его кулак по члену, как исчезает и снова появляется раздувшаяся, сочащаяся влагой головка. Как вздуваются мускулы на руках. Запрокидывается голова, открывая дергающийся кадык. Распахивается рот, выпуская наружу не уместившееся внутри освобождение. Обо всем этом мне абсолютно отчетливо орали звуки, его дыхание и стоны. На самом деле все происходило так быстро, что я толком даже и не успела ничего осознать, только увидеть эту ослепительную картинку в своем разуме, а потом услышала сдавленный низкий стон и ощутила, как обжигающая влага ударила в мою кожу и начала медленно стекать, остывая. А я осознала, что стою тут, согнувшись над столом в самой что ни на есть развратной позе, вся открытая для Рамзина, а он просто взял и отказал мне в оргазме. Я просто не могла поверить в это до тех пор, пока моей кожи не коснулось что-то мягкое. Рамзин необычайно бережным движением вытер свою сперму с меня, и это оказалось просто последней каплей.
Я поднялась, резко развернулась и сорвала с глаз его проклятый галстук. Мое тело колбасило от рвущегося наружу разочарования охренительной силы. В бешенстве я схватила первый попавшийся предмет со стола и попыталась ударить Рамзина. Он перехватил мою руку, но я снова атаковала, желая вцепиться ему в лицо ногтями. Но опять неудача, и обе мои руки обездвижены. Я извивалась и билась в его железном захвате, орала, как хочу его убить, как ненавижу. Потому что это была чистейшая правда в эту самую минуту. Он довел меня до такой крайности, что я совершенно потеряла себя от дичайшего неописуемо мучительного возбуждения, и бросил, отказав в оргазме. Поэтому да, я хочу причинить ему боль, хочу его гребаной крови. Но Рамзин легко поймал меня и прижал к спиной к своей груди, полностью обездвиживая. Я боролась так, что казалось, мышцы лопнут, но ничего не помогало. В этот момент моя злость прорвалась наружу первым сокрушительным рыданием, я давила его, давила, но не справлялась. Это какая-то чертова истерика, слезы лились позорным потоком и никак не хотели остановиться. Рамзин будто окаменел.
– Яна? – почти испуганно спросил он.
– Пошел на хер! Убери лапы! – сквозь всхлипы хрипела я. – Ненавижу тебя. Ненавижу, слышишь? И буду ненавидеть всегда, хоть через тысячу лет!
Рамзин вдруг подхватил меня, и я оказалась лежащей спиной на столе, а он стоял между моих раздвинутых ног и напряженно всматривался в мое лицо. Выглядел растерянным и виноватым, утратив всю свою властность. Я снова постаралась его стукнуть или лягнуть, но тело было каким-то непослушным и ослабевшим, и он с легкость удерживал мои ноги. Но я не собиралась останавливаться и убивала его хотя бы взглядом.
– Прости, – сипло проговорил Рамзин и, не обращая внимания на мои потуги достать его, опустил голову и накрыл ртом мой клитор.
Я все сыпала ругательствами, хотя тело тут же выгнуло такой жесткой дугой, что столешницы едва касались одни лопатки. Мой оргазм наступил почти мгновенно, но после всего он не принес наслаждение, а будто выпотрошил, оставив звеняще пустой. Я обмякла и лишилась способности двигаться.