Смотрела на шею мужчины, на его мерно поднимавшуюся грудь с той самой загадочной тату в форме какой-то печати. Думала о том, что мы занимались сексом уже… сколько? Кто считает. Но я ни разу еще не прикасалась к нему по-настоящему.
Впивалась, царапалась, кусалась. Но толком даже не знала, какова его кожа на ощупь, если нежно проводить по ней пальцами. Рамзин ни разу не позволил мне самой ласкать его. А я бы хотела? Пожалуй, да. Раньше. Не сейчас.
Отвернулась и тихо выскользнула из постели, продолжая думать о том, как бы так могло сложиться, встреться мы при других обстоятельствах. Если бы я не была такой сломанной и безнадежно испорченной внутри. Если бы Рамзин не был таким хреновым паровым катком, крушащим все на своем пути. Усмехнулась сама себе. Уже много лет моя жизнь – это какая-то чертова коллекция из всяких «если» и «как могло бы быть». Прямо-таки кладбище упущенных возможностей и почивших надежд. И я уже как-то почти смирилась с этим, и тут появился Рамзин и разбудил снова все эти никчемные сожаления и совершенно бесполезные эмоции.
Да, наверное, это его главное прегрешение в моих глазах. Не то, что он какое-то создание неизвестного происхождения и с бог его знает какими способностями. А то, что он заставляет меня чувствовать. Не важно что. Злость. Ненависть. Похоть. Наслаждение. Боль. Из-за него и рядом с ним все это настоящее, острое, режущее в кровь. Такое ослепительно реальное, что скрыться в привычной зоне комфорта собственного одиночества нет шансов. Он умудряется вывернуть наружу все то, что я научилась прятать в глубине себя ото всех, прикрывшись маской вечного похеризма, хамства и беспечности. А самое противное – я не могу понять, зачем ему это нужно. Для чего он так старательно сдирает с меня защиту? Для чего насаждает свое присутствие в моей жизни. Хотя не так. Мое присутствие в своей жизни, потому как, выходит, моей собственной как бы и не остается. Зачем это насильственное приращивание меня к себе? Это сбивает с толку, бесит.
Я не могу понять этих его непредсказуемых телодвижений и смены настроения, и отношения. То он практически душит меня, плюет на мои желания и эмоции. То потом вдруг резкая перемена и нечто похожее на попытку построить хоть какие-никакие взаимоотношения, само собой, в его собственном неповторимо-деспотическом стиле. То потом опять вспышка злости, давление, но стоило мне позорно раскиснуть, и вот посмотрите – рядом со мной заботливый, внимательный мужчина. Не рычит, не тычет членом, не отдает приказов. Что за хрень вообще происходит? Должны же даже у мутантов-пришельцев, или кто он теперь у меня там, быть какие-то критерии хоть относительной адекватности?
Или не должны? Когда я сопротивляюсь, он усиливает давление, не жалея и даже не придерживаясь хоть каких-то правил ведения войны в моем, конечно, представлении. Но только я покоряюсь демонстративно-нарочно или даю, как сегодня, реальную слабину, он тут же отступает, словно сам то ли поверить не может, что добился чего хотел, то ли пугается полученного результата и пытается вернуться к исходному. Чего я не понимаю в этом гребаном балете? Ни-че-го.
Я оглянулась по сторонам в поисках одежды, но ничего подходящего нет. Шарить в полутьме в шкафах было чревато тем, что я могла разбудить своего личного зверюгу, а мне этого не хотелось. Поэтому я аккуратненько взяла рубашку Рамзина со стула и тихонько вышла из комнаты. Полной темноты в доме не было, искусно спрятанные в стенах светильники давали очень тусклый, рассеянный свет, но его вполне достаточно, чтобы ориентироваться. До сих пор я видела в этом доме только спальню, холл с лестницей и столовую. Может, стоило ознакомиться с новым жилищем? Спать-то все равно не хотелось. Шла по коридору, каменный пол холодил босые ноги, и моих шагов вообще не было слышно.
На первом этаже обнаружилась огромная, очень современно оснащенная кухня, несколько других подсобных помещений типа прачечной и кладовок. Несколько дверей оказались запертыми. В том числе и с почти такой же практически сейфовой дверью, как в том доме в России. Только здесь на этой двери имелся некий круглый выпуклый знак типа печати. Присмотревшись, я поняла, что это нечто стилизованное, отдаленно напоминающее тату Рамзина на груди, но все же другое. И еще он казался мне смутно знакомым не только из-за нательной живописи Рамзина. Где-то я видела что-то похожее, и я нахмурилась, вспоминая где. Внимательно изучала барельеф, стараясь в скудном свете получше рассмотреть детали. Это было нечто изображающее сферу, которую, вроде, то ли укрывал и защищал, то ли пытался поглотить какой-то здоровенный крылатый монстр. По окружности шла надпись, состоявшая из символов, похожих на затейливые иероглифы вроде тех, что вытатуированы на боках Рамзина от подмышек и почти до коленей. Освещения недостаточно, а эта круглая штука на двери изобиловала мелкими деталями, и я почти уткнулась носом, силясь вспомнить, что же мне это все напоминало.