Так, как будто внутри заклинил какой-то механизм и ни с места. Интересно, это теперь навсегда или только на время? И чем для меня будет чревато это, когда Рамзин поймет, что я больше не превращаюсь в озабоченную неадекватку от одного только его пристального взгляда? Может, тогда ему просто станет неинтересно со мной, и он отправит-таки меня домой. Только хочу ли я вернуться? Нет, не в отцовский дом и не к той жизни, что я вела, живя там. Вот только кому я теперь нужна в целом свете, если даже Семка обо мне не помнит? Странно, раньше меня такие мысли не посещали. А может, я от них просто весьма искусно пряталась?
После работы мы почему-то поехали не домой, а в другую сторону.
– И куда мы? – решила поинтересоваться я.
– Я же обещал тебе показывать город. Вот сегодня и начнем.
ГЛАВА 30
==
Начали мы с частного музея часов. Когда выбрались из машины перед не особо примечательным четырехэтажным зданием без всяких украшений, я ничего захватывающего не ожидала. По пути сюда попадались гораздо более интересные, явно старинные строения с затейливыми башенками, остроконечными разноцветными крышами и причудливыми окнами и барельефами. Но внутри оказалось совершенно потрясающее царство времени – пойманного и отмерянного людьми с помощью самых разнообразных творений рук своих. Обилие форм, в которые было облечено человеческое желание сделать время вполне материальной величиной, поражало. Были тут и грубые массивные часы, похожие на булыжники, и утонченные штучки, напоминающие больше золотое или серебряное кружево. Напольные, настенные, карманные, наручные. Простые, инкрустированные и скорее уж похожие на ювелирные украшения, нежели на приборы для измерения времени. Эмалированные, с портретами владельцев или их любимых, музыкальные, турецкие, персидские, китайские. Почти все это тикало, щелкало, постукивало, играло мелодии и пело, бесстрастно отсчитывая секунды отмеренной нам жизни. Это было просто ошеломительно. Самое странное, что Рамзин бродил между витринами вместе со мной и смотрел на все не с меньшим интересом и задумчивостью, чем я. Покосившись на него пару раз, я под конец не выдержала и спросила:
– Признайся честно, ты ведь не был тут раньше?
– Ну, собственно, у меня не было на это времени, – немного рассеянно пожал он плечами.
Правда, странная фраза в таком-то месте?
– А теперь нашлось? – не хотела язвить, честное слово, но рядом с Рамзиным это уже выходило само собой. Чисто автоматически.
Мужчина нахмурился, и его лицо приобрело обычное почти непроницаемое выражение.
– Если ты насмотрелась, может, пойдем поужинаем и поедем домой? – холодно спросил он.
А я испытала что-то сродни легкому стыду. Кто бы мне еще сказал за что?
Ужинали мы в одном из ресторанов в историческом центре Женевы. Все было очень вкусно и, можно сказать, прошло замечательно, кроме того момента, когда молоденький парень официант стал настаивать на том, чтобы я попробовала местный коктейль под названием «кир» из шампанского и черносмородинового ликера или здешний сорт десертного так называемого ледяного вина, которое делают из винограда, попавшего под заморозки. Парень как раз вдохновенно описывал его непревзойденную сладость и густоту, когда Рамзин рявкнул, прерывая его на полуслове:
– Пошел прочь!
Само собой, на нас опять все уставились, а парнишка растерянно похлопал глазами и поплелся, оглядываясь на Рамзина, как на психа.
– Ты во всех ресторанах, где бываешь, оставляешь о себе неизгладимые воспоминания? – усмехнулась, изучая содержимое тарелки, оформленное весьма причудливо.
– Я везде оставляю весьма щедрые чаевые, – раздраженно огрызнулся Рамзин.