Нужно ли говорить, что меня поймали и быстро. Я так просто сдаваться не хотела и царапалась и даже укусила Рамзина за подбородок, когда он прижал меня к себе.
Ругалась я тоже громко и вдохновенно, и мне очень в этот момент пригодилось несколько высокохудожественных речевых оборотов из репертуара той дамы у фонтана. Правда, практически мне это никак не помогло, но доставило некую степень морального удовлетворения. Как и вид крови на рамзинском подбородке.
Совсем не триумфальным стало завершение моего эпичного побега, когда Рамзин буквально утопил потную и выдохшуюся меня в мягком кресле и победно щелкнул ремнями безопасности.
Оба охранника маячили за его спиной, не сводя с нас своих пристальных, но при этом абсолютно бесстрастных взглядов.
– Что, типа, справились? – куснула я всех трех мужчин, тяжело дыша.
Надо, конечно, признать, что амбалы были совершенно не при чем, они и пальцем не шевельнули помочь Рамзину, когда тот гнался и хватал меня, а просто продолжали отслеживать окружающую обстановку. Так, словно наши кошки-мышки на взлетной полосе – это вообще событие, не стоящее даже крохи их внимания. Но это в моих глазах нисколько их не оправдывало.
Рамзин опустился в кресло рядом со мной, как показалось, со вздохом облегчения. Он никак не вызверился и даже не прокомментировал мой неудачный «побег из Шоушенка». А когда двигатели загудели и самолет оторвался от земли, он и вообще расслабился и стал с кривой полуулыбкой пялиться на меня. И никаких там «Я-тебя-накажу-и-бла-бла» и в помине не было. Просто утер кровь салфеткой и продолжал довольно ухмыляться, как если бы выиграл люксовый тур на лучший курорт мира. Я старательно смотрела в иллюминатор, делая вид, что не замечаю этого победного выражения на его лице, но совсем игнорировать такое харизматичное явление, как Рамзин, мне не удавалось. Наша борьба одним щелчком сняла в моем разуме и теле остатки тех блоков, что хранили меня до этого дня от полноценной атаки рамзинского животного магнетизма на мою изголодавшуюся по нему психику. Мое тело под одеждой буквально горело во всех тех местах, где он успел меня облапать во время нашей борьбы. А кожа вдруг стала мне будто не по размеру тесной и чрезмерно чувствительной. Я не могла игнорировать то, что его запах остался на мне, и не могла избавиться от вкуса его кожи и той самой давно знакомой сладости его крови во рту. Все это вместе запускало в моей бедовой голове показ гребаного порнофильма со мной и Рамзиным в главных и единственных ролях, и пропади он пропадом, подонок, в этом кино был просто охренительно великолепен. Голый, потный, стонущий и рычащий, запрокидывающий голову и содрогающийся в диком оргазме Рамзин в моей голове отнимал у меня способность сконцентрироваться и отыскать в себе резервы для выстраивания новой обороны. Поэтому все, что я могла прямо сейчас делать – это пялиться в окошко до судорог в мышцах шеи, делая вид, что я единственный пассажир на борту.
Не знаю, когда я уснула, устав от единоличного просмотра фильма с рейтингом 21+ в своей голове. Просто вдруг ощутила прикосновение, а потом щелкнули ремни, и еще до того, как я разлепила глаза, мое тело взмыло в воздух и оказалось прижато к широкой рамзинской груди. Я возмущенно замычала, но на это никто не обратил внимания. Мужчина вынес меня из самолета, но только для того, чтобы быстрым шагом понести к небольшому вертолету, стоявшему чуть поодаль.
– Рамзин, что, в конце концов, происходит? – окончательно проснулась я. – Ты обещал, что объяснишь мне все в самолете!
– Я обещал, что ты сможешь задать мне вопросы, – бесстрастно ответил он, даже не сбиваясь с дыхания. – Но, во-первых, не гарантировал, что на них отвечу, а во-вторых, ты вообще их не задала. Была слишком занята тем, чтобы скрыть, как тебя завела наша милая возня перед полетом.
Я гневно глянула в его лицо и получила в ответ откровенно-голодный взгляд, и уголок его рта вздернулся в самодовольной ухмылке.
Давненько я не видела ее именно в таком бесстыдно-похотливом исполнении. Почти скучала.