– Рамзин, у тебя опять обострение? Ничего я не завелась! – почти достоверно возразила я.
– Завелась, завелась. Тебе не спрятать это от меня, – ухмылка стала шире, и мне снова остро захотелось расцарапать эту самоуверенную физиономию. – И знаешь что? Я рад этому!
– Еще бы ты не рад! – фыркнула я. – Но повторяю: не путай мир своих фантазий с реальностью.
– О, поверь, Яночка, я ничего не перепутал. Слишком изголодался по этому блеску и выражению в твоих бешеных глазах.
Надо же, какие мы разговорчивые.
– Какому такому выражению?
– Как будто ты хочешь сначала облизать меня с ног до головы, а потом сожрать до последнего кусочка. И знаешь, я совершенно не против! – усмешка стала полноценной похотливой улыбкой во все 32.
– Знаешь, я читала, что психиатры советуют не вступать в споры с психами в периоды обострений. Не знаю, насколько это подходит к таким мутантам, как ты, но, пожалуй, помолчу!
Рамзин довольно хмыкнул, но ничего не сказал. Тем более что мы были уже перед вертолетом.
Эта воздушная машинка была четырехместной, но оба охранника только положили внутрь пару сумок и потом вернулись на взлетную полосу и, отойдя на некоторое расстояние, так и стояли там, привычно сканируя обстановку. Перед вертолетом Рамзин поставил меня на ноги, и я быстро огляделась. И тут же почувствовала его руку, которая вроде мягко, но абсолютно надежно обвилась вокруг моей талии, а его мощное тело обожгло близостью мою спину.
– Нет, дорогая, даже не думай. Побежишь еще раз, и я поимею тебя прямо там, где поймаю, – угрожающе проурчал мне на ухо Рамзин и провел губами по мочке уха, одновременно прижимая мою задницу к своему паху. И да, он прямо сейчас был в состоянии выполнить свою угрозу. Низ моего живота скрутило тянущей болью, но я прикусила себе губу, отвлекая свой бестолковый и так легко ведущийся на этот тупой развод организм.
Рамзин опять повторил процедуру с усаживанием и пристегиванием, но в этот раз мне показалось, что он намеренно касался моей груди, заставляя меня вздрагивать. Гад!
Напялив на меня еще и наушники, сам он уселся на место пилота и принялся что-то нажимать и щелкать. И тут мне стало страшно.
– Слушай, Рамзин, ты точно уверен, что умеешь… э-э-э-э… управлять этой штуковиной? Конечно, моя жизнь с твоим появлением превратилась в полный отстой, но я пока не готова с ней прощаться!
Ответом мне явился его самоуверенный оскал и… минуточку! Подмигивание? Рамзин только что беззаботно подмигнул мне, будто ему было лет пятнадцать? Все! Нам конец. Мы точно убьемся.
Взлетать было страшно. Вот почему-то в самолете я так не боялась. А тут все как-то чересчур! И окна эти здоровенные! На хрена?!!
Чтобы я во всех подробностях могла рассмотреть то место, куда мы долбанемся? И зачем мне все это? Пригодится в следующей жизни? Но я, млин, не верю в реинкарнацию! Я вцепилась в свое кресло, дышала через раз и тихо и вдохновенно материлась. Очень хотелось просто зажмуриться, но все боялась пропустить тот момент, когда мы начнем уже падать. Лететь над сушей было страшно до икоты, но вот когда под нами появилась бескрайняя водная гладь, то мой эмоциональный пипец принял эпичный размах. Мало того, что мы разобьемся, так теперь еще и утонем. Вариантов становится больше. Надо же, как замечательно. Когда через некоторое время полета посреди волн начали мелькать высоченные редкие отвесные скалы, появилась перспектива вмазаться в одну из них, учитывая, насколько близко и низко мы пролетали.
Я покосилась на Рамзина и поразилась выражению его лица. Рядом со мной был незнакомец. И он, судя по всему, просто-таки кайфовал от этого убийственного полета. Это читалось абсолютно отчетливо в каждом его движении, в блеске карих глаз и каком-то сиянии, что ли, что исходило от его лица, если такое выражение можно, конечно, применить к такому, как он. Он был реально счастлив. По-другому не скажешь и ни с чем не перепутаешь. И он бросал на меня короткие, любопытные взгляды, явно пытаясь понять, разделяю ли я его состояние. Я не разделяла. Не-а!
Где-то через час полета мы оказались над одной из тех самых отвесных скал. Ее вершина была абсолютно плоской. Так, словно ее очень аккуратно срезали ножом. И совсем пустой, не считая огромного бассейна с потрясающе прозрачной водой, расположенного впритык к одному из краев этого куска камня. Я моргнула, не понимая, кому, на хрен, может понадобиться здоровенный бассейн на скале фиг знает где в океане? Но тут Рамзин развернул вертолет, и мы, облетев по кругу скалы, начали снижаться, и я рассмотрела все в подробностях. На самом деле этот бассейн был только крышей над уходящим вглубь каменной глыбы домом. Весь его фасад, выходящий к морю, был стеклянным и прозрачным. Это выглядело так, словно полый исполинский прямоугольник из толстого сверкающего стекла втиснули в гигантскую щель в толще отвесной скалы и накрыли сверху этим резервуаром с водой. Картина и восхитительная, и сумасшедшая в одном флаконе. Хотя чему я, собственно, удивляюсь? Пора перестать это делать. Как, впрочем, и тому, что Рамзин вскоре посадил вертолет на голую каменную поверхность неподалеку от того самого бассейна и, сняв наушники и с себя, и с меня, снова расплылся в торжествующей улыбке.