От нечего делать я сделала круг по всему помещению, осматривая все в подробностях и только лишний раз убедилась, что я здесь реально вздернусь от скуки. Рамзин делал вид, что не смотрит на меня. Но я уже научилась улавливать это ощущение покалывания на коже от его пристального взгляда, даже повернувшись спиной. Подойдя к стеклянной внешней стене, я уставилась на волны внизу и видневшуюся вдалеке соседнюю скалу. Стало вдруг невыносимо тоскливо, и навалилась какая-то усталость. Я остро ощутила себя по-настоящему пойманной в ловушку и истощенной этим нашим бесконечным противостоянием. На самом деле мне захотелось, чтобы Рамзин вдруг хоть ненадолго стал другим. Тем, кого можно обнять, нуждаясь в тепле, или просто положить голову на колени в поисках хоть небольшой, но ценной ласки. Слабая часть меня, которую я всегда прячу, сейчас так захотела этого.
Но, как известно, мы не получаем того, чего хотим. Не знаю, сколько я стояла там, зависнув и погрузившись в свои нерадостные мысли. Сильные горячие ладони легли мне на бедра, и я дернулась от неожиданности и, потеряв равновесие, оперлась о стекло руками. И тут влажный обжигающий рот прошелся по моей шее, обращая меня в горящую спичку.
– Черт, да, Яна. Именно так я и хочу тебя. Распластанной на этом стекле, как бабочка, и кричащей на весь мир о том, как тебе нравится, как я трахаю тебя, – пробормотал Рамзин, стискивая мои бедра и вжимаясь в ягодицы своим твердокаменным членом. – Я охренеть как истосковался по тому, чтобы быть внутри тебя и ощущать, как ты сжимаешь меня, кончая.
Эти слова, голос, в котором вибрировало жесткое вожделение, и эффект неожиданности оказались для меня сродни подлому удару в живот от собственного тела. Ноги разом ослабели и затряслись, а от промежности вверх понеслась ударная волна, в секунду вынесшая мне мозг. Желание не росло постепенно, а было мгновенным, как ожог от хлыста или выстрел в упор, и от этого мучительно болезненным. И, похоже, что не для меня одной. Рамзин, грубо порыкивая и сдавленно ругаясь, буквально сдирал с меня одежду, наплевав на треск ткани и отлетающие пуговицы. Я судорожным движением впилась в его руки, желая удержать.
– Стоп, Рамзин. Остановись. Как насчет твоего обещания? – сумела выдавить я сквозь прерывистые вдохи и горячечный туман, царящий в голове.
– Все изменилось, Яна. Прежние обещания и договоренности побоку. Я хочу тебя. И прямо сейчас. – И его пальцы нагло скользнули под ткань моего белья между ногами, безошибочно и сразу находя самое уязвимое место. Я дернулась, укусив себя за губу, и бессильно уперлась лбом в стекло. Выходит, я проиграла и сдаюсь? А может, просто беру тайм-аут от этого нестерпимого напряжения между нами.
Почему не могу себе позволить побыть слабой и поддаться своей неистовой потребности в этом мужчине? Ведь так отчаянно сопротивляясь этой почти наркотической зависимости от него, я только выматываю себя. Я всегда умела использовать мужчин для собственного удовлетворения, не позволяя им добраться до меня по-настоящему, всегда оставляя их снаружи, за дверями моей души. Почему не сейчас? Просто удовольствие, секс ради самого секса и ничего больше. Почему нет? Я выдохнула, расслабилась, склоняя голову, чтобы открыть Рамзину больше доступа к своей шее, и позволяя вырваться стону. Гори оно все! Я сама подняла руки, позволяя Рамзину сдернуть мою блузку вместе с уже расстегнутым лифчиком. Мои брюки давно болтались где-то внизу, туда же соскользнули и стринги. Наплевать на все, даже на то, что кто-то настойчиво зудит в голове, что в этот раз все совсем по-другому, что Рамзин не из тех, кто согласится остаться за порогом. Он вламывается, не спрашивая разрешения и не дожидаясь приглашений. Прижалась к прохладному стеклу щекой и грудью, и от напряженных сосков во все стороны пошла волна, прерывающая дыхание. Прогнулась и потерлась сама ягодицами о пах Рамзина и тут же услышала, как он выдохнул, словно от удара, и вместо ласкающих губ и языка на мои плечи обрушился град коротких жалящих укусов, каждый из которых стал зоной воспламенения, быстро захватывавшей все вокруг. Его пальцы, ласкавшие меня между ног, сорвались в какой-то дикий, грубый танец, буквально наживую выдирая из меня оргазм. Но я не хотела так сейчас и резко отпихнула рамзинскую ладонь.
– Отвали со своими прелюдиями, – огрызнулась я, когда мужчина попытался вернуть ее обратно. – Просто трахни меня или отвали, Рамзин.
Быстрее, надо закончить это быстрее. Просто насыщение и ничего больше. Протянула руки назад, вцепилась в его обнаженные бедра и дернула к себе, а сама толкнулась навстречу, старательно прогибаясь. Рамзин вдруг замер, будто обратившись в камень, и только пульсация его члена, тесно прижатого к моим ягодицам, и рваное дыхание говорили о том, что он жив. Я же не собиралась ждать, пока он отмерзнет, и, скользнув между нами рукой, обхватила и без всякой деликатности сжала его ствол, вспоминая его раскаленную тяжесть. Рамзин издал короткий гневный звук и стремительно схватил обе мои руки, свел их у меня над головой и прижал одной своей к стеклу.