Этот звук мешал мне уснуть почти полночи, потому что его монотонность периодически прерывалась особенно мощными ударами, от которых мне казалось, что скала и правда содрогалась. Я лежала и попеременно то кляла Рамзина за то, что он затащил меня сюда, то бесилась, что его нет рядом, чтобы я могла сейчас уткнуться в его бок носом и заснуть, наплевав на все творящееся за пределами этой тюрьмы-убежища.
Проснулась я от горячего облизывания на моей пояснице и замычала, выгибаясь и подставляясь под это замечательное прикосновение. Сзади хмыкнули, и ласкающие губы стали настойчивей, уверенно передвигаясь к моим ягодицам, с которых медленно и явно не по волшебству сползали пижамные штаны.
– М-м-м, зачем ты вообще легла одетой? – хриплый рамзинский голос и резкое дыхание прошлись по еще влажной после его ласки коже и тут же привели меня в чувство.
– С-с-сука! – прошипела я, тут же вспомнив весь тот список способов его умерщвления, которые придумала вчера.
Наплевав на тяжелый жар, что уже начал скручиваться болезненным клубком внизу моего живота, я гневно взбрыкнула, пытаясь сбросить с себя этого подонка, бросившего меня опять, как чертову вещь. Но это не удалось, и я тогда, резво извиваясь и лягаясь, выскользнула из-под Рамзина, но потеряла при этом свои дурацкие штаны.
– Смотрю, ты в настроении сделать это по-быстрому? – услышала я его насмешливый голос и развернулась, чтобы наткнуться на взгляд карих глаз, в котором тлел откровенный голод, и губы, искривленные в столь привычной ухмылке. – Я совсем не против. Соскучился по тебе до одури.
Рамзин лежал на животе и проходился хищным взглядом по моим оголившимся ногам.
– Ты, мать твою, бросил меня! – яростно выплюнула я и попыталась отползти подальше и прикрыться. – Ты урод, Рамзин! Я, по-твоему, кто? Вещь твоя? Захотел – взял, не захотел – поставил в угол, пусть стоит?
Рамзин стремительным движением вдруг подбросил свое тело вверх, схватил меня за лодыжки и дернул на себя. Моя задница быстро скользнула по простыням, и в следующую секунду я оказалась под большим твердым мужским телом, вклинившимся бедрами между моих беспардонно раздвинутых ног. Твердым, причем повсюду. Рамзин полностью одет в костюм, и даже галстук был на месте.
– Мне нужно было улететь, – слегка нахмурившись, сказал он. – Прости, я не думал, что это дело займет столько времени.
Я открыла рот в изумлении, потому что в его голосе и выражении лица было самое настоящее раскаяние. Даже потрясла головой, боясь, что у меня глюк.
– Рамзин, ты же не рассчитываешь, что после того, как ты бросил меня тут совсем одну в хренов шторм, без связи и без возможности получить помощь в случае чего, ты можешь потом явиться и сказать «прости», и я и в самом деле растаю и предложу по-быстрому отыметь меня в знак примирения? – Я старалась спихнуть с себя этот вариант железного человека, само собой, без всякого успеха.
Он неожиданно хитро улыбнулся и потерся своими губами об мои, дублируя это таким же трением своей выпирающей сквозь штаны эрекции об мою чувствительную сердцевину. Я сжала зубы и стала сжигать его взглядом.
– А разве нет? – нахально промурлыкал он у самого моего рта, искушая близостью. – Я слышал, что примирительный секс – это нечто фееричное. Хотя я сейчас так хочу тебя, что соглашусь на что угодно.
– Я не соглашусь, похотливое ты животное! Ну-ка слезь с меня! – и я снова толкнула его.
Рамзин глубоко вздохнул, создавая трение своей грудной клетки по моим уже нудящим соскам, и скатился с меня.
– Яна, не было никакого шторма. Просто очень свежий ветерок, – откровенно подлизывался он.
– Пофиг, – огрызнулась я. – А если бы со мной что-то случилось?
– Я бы сразу узнал и примчался тебя спасать, – и начал улыбаться как дурак.
– Пошел ты, Рамзин. Что бы ты сейчас ни сказал, это не изменит того, что ты обращаешься со мной отвратительно, на что у тебя нет никакого права.
Он нахмурился и потер переносицу так, словно у него болела голова.
– Черт, Яна, разве мы не можем просто хоть раз для разнообразия повести себя, как обычные люди?
– Тебе-то откуда знать, как ведут себя нормальные? В кино видел? – продолжила кусаться я.
Рамзин растянулся на спине, забросил обе руки за голову и смотрел на меня пристально и как-то устало, что ли. Вечная аура его жесткой властности словно прорвалась, и я будто заглянула в эту дыру в его плотной атмосфере и увидела совсем иного Рамзина. Нет, не мягкого мимимишку, это точно никогда не будет про этого мужика. Но пару секунд он показывал мне свою потребность в тепле, в близости гораздо большей, чем способен дать просто секс. Хотя… может, я опять попала в плен собственного желания видеть то, чего нет на самом деле, и лепила в моем воображении те его эмоции, которых не существовало. Но я не отводила глаз, впитывая Рамзина именно таким, не зная, увижу ли такое еще.