– О, похоже, предмет нашего спора наконец-то пришел в себя, – услышала я чей-то знакомый надменный голос.
Знакомый откуда? На ум пришло имя – Роман. В тот же мгновение большое горячее тело материализовалось рядом, и я оказалась укутана в простыню и притиснута к рамзинской вибрирующей от глухого рыка груди. Сощурилась, стараясь рассмотреть все яснее.
– Не сметь на нее пялиться! – рявкнул он.
– Ты не можешь требовать этого, брат! – возразил ему незнакомый раскатистый голос.
– Да, действительно, братец, – это снова полный сарказма Роман. – Если дама решила продемонстрировать нам свое прекрасное обнаженное тело, у тебя нет права запрещать нам смотреть. Да и ей стоит посмотреть на нас всех повнимательней, если вскоре она станет нашей Дарующей и Светочем.
– Тебе лучше заткнуться, Роман, – голос Рамзина стал еще ниже. – Черта с два Орден заполучит мою смертную женщину в ближайшее время. Я в своем праве на нее. Я нашел ее первым, она добровольно пришла в мою постель, в ней мое семя и мой наследник!
Мой мозг начал со скрипом переваривать услышанное, и гнев поднялся, ломая плотную скорлупу апатии. Какой, к черту, наследник?
– Не пори, чушь, сын! – Я обернулась, отрываясь от груди Рамзина, чтобы увидеть, от кого это могут исходить волны даже большей властности, чем от моего зверюги.
И наткнулась на такие похожие на рамзинские темно-карие глаза, из которых буквально изливалась в окружающее пространство мощнейшая сила. Эти глаза впились в меня, словно просвечивая насквозь, как рентген, и я, не в силах противостоять такому вскрытию, болезненно вздрогнула.
Рамзин уловил мою дрожь и, издав снова свой угрожающий рык, развернул нас так, чтобы почти полностью прикрыть собой от чужих взглядов. Его руки обхватили меня плотнее, а одна из ладоней легла на затылок, снова пряча мое лицо в ложбинке между его ключицами.
– Эта смертная – моя! – огрызнулся он и напрягся всем телом еще больше.
– Прекрати, Игорь! – снова тот подавляющий голос. – Эта женщина – Светоч, факт установлен Зрячим, и ты не можешь заявлять на нее права, как на простую смертную! Ты должен отдать ее!
– Не раньше, чем она произведет на свет моего ребенка! До тех пор она остается простой смертной, и я имею все права присвоить ее, учитывая ее добровольное согласие разделять со мной постель!
Я желала сказать Рамзину прямо сейчас все по поводу этой хрени с ребенком, но ход моих еще медленных мыслей прервал Роман своим раздражающим голосом:
– Если все у вас так уж добровольно, братец, то для чего же ты запер девушку в такую даль, откуда ей не сбежать! – ехидно влез он.
Мое зрение и слух стали отчетливей, я захотела вывернуться и посмотреть наконец нормально на всех этих странных пришельцев. Но Рамзин только сжал пальцы на моем затылке, запрещая это делать.
– Спроси ее сам, – презрительно ответил он Роману.
– А, ну да, конечно! И это после того, как ты опоил ее и трахал до изнеможения! Она всего лишь баба, хоть и особенная, и после такого способна думать только тем, что у нее между ног. Само собой, она скажет все, чтобы ты продолжал ублажать ее и дальше! – в голосе Романа прорвалась ядовитая злость, однозначно направленная на Рамзина.
– Брат Роман, не забывайся! Ты сейчас говоришь об одной из наших будущих Дарующих Светочей. Прояви должное уважение! – новый голос, от которого мурашки по коже.
– Это я-то должен его проявить? – взвился Роман, и я поморщилась от того, как мне противны его вопли. – А как насчет брата Игоря? У него, значит, есть право хватать будущую Дарующую и превращать ее в свою подстилку, как простую девку, да еще и иметь наглость стараться ее обрюхатить, дабы сохранить для себя как можно дольше! И это при том, что Орден просто задыхается без новых Дарующих! Выходит, что если он у нас одарен сверх меры драконьей благодатью и к тому же родная плоть нашему Главе, то ему позволено то, за что любого другого подвергли бы изгнанию на низшие уровни?!
Злость, неожиданно проснувшись во мне, стала разрастаться, наполняя до этого апатичное тело силами. Какого черта этот идиот тут разорался! И о чем вообще весь этот безумный разговор? Я дернулась и в этот раз весьма настойчиво, и Рамзин ослабил хватку, позволяя мне выпрямиться, но продолжая обвивать мою талию как железным обручем. Я уставилась на десяток мужчин в одинаковых темно-серых одеждах, которые все, кроме одного, того кто так похож глазами на Рамзина, стояли стеной между нами и выходом из каменного логова. Этот один стоял ближе, и поверх его серого одеяния висела здоровенная бляха из темного металла.