– Я не знал о том, что эта женщина рождена Дарующей, и повторяюсь, что она не только добровольно разделила со мной постель, но и сама была той, кто выбрал именно меня среди других мужчин, – пророкотал Рамзин за моей спиной.
Мой уже почти совсем реанимировавшийся мозг возмутился немного, и у меня возникло желание сказать кое-что о разнице в понятиях добровольности. Но, с другой стороны, все же в своей основе это было верно, и я вообще не понимаю, каким боком это все касается толпы совершенно посторонних мужиков. Так что я решила, что выясню все отношения с Рамзиным позже и наедине, а сейчас просто послушаю.
– В самом деле, брат Роман, – произнес мужик – старшая версия Рамзина – почти примирительно, делая несколько шагов ближе к нам. – Брат Игорь самый молодой из нас, и у него не было опыта столкновения со Светочами до их Восхождения. Как ему было определить, что эта обычная смертная женщина может быть Дарующей?
– А я думаю, Глава, что вы просто прикрываете горящий зад своему отпрыску! Я требую, чтобы женщину немедленно посмотрел Зрячий и сказал, беременна ли она. Если нет – ее должны тотчас же препроводить в главный дом ордена, где ей следует готовиться к Восхождению. А брат Игорь должен подвергнуться справедливому судебному разбирательству и понести наказание, а не продолжать кувыркаться в постели.
Повисла тяжелая тишина, щедро наполненная флюидами мужской ярости.
– Ваше мнение, братья, – наконец разрезал ее тот, кого Роман назвал отцом Рамзина.
– Думаю, так и в самом деле будет верно, – раздался чей-то голос.
– Да, я тоже думаю, что мы должны все выяснить и тогда уже решить судьбу и девушки, и нашего брата, – послышался еще один голос из толпы, и все опять противно загомонили, поддерживая, а вперед вышел немолодой мужчина и направился в нашу сторону. Он подошел вплотную и остановился напротив, и я почувствовала, как хватка Рамзина стала еще жестче. Я уже почти не могла вдохнуть. У подошедшего было довольно красивое лицо, хотя возраст и оставил на нем множество следов в виде морщин, как и отметился серебром на его висках. Его глаза были светло-голубыми, почти бесцветными и от этого немного пугающими. Он посмотрел мне в лицо и склонил голову.
– Я могу осмотреть вас, девушка? – вежливо спросил он. – Обещаю, это будет быстро и не больно!
Я покосилась на Рамзина, но он сейчас был похож на каменное изваяние, и поэтому просто кивнула новому персонажу.
Мужчина поднял и протянул руку к моему животу, но тут же был жестко схвачен за нее Рамзиным.
– Никаких, мать их, прикосновений к моей женщине, Зрячий! – гневно прошипел он.
Я видела, как по лицу этого самого Зрячего пробежала гримаса. Видимо, Рамзин вовсе не дозировал свою силу сейчас и причинял ему боль.
– Как скажешь, брат Игорь, – раздраженно ответил Зрячий, и Рамзин разжал свою хватку. – Но мне нужно, чтобы ты отошел.
– Черта с два! – Рамзин наоборот дернул меня подальше от мужчины.
– Сын! – одно слово, в котором власти через край. Вот же порода-то.
Рамзин сделал несколько глубоких вдохов – выдохов, как будто готовится нырять, и неожиданно отпустил меня и отступил.
Всего на полшага. Зрячий же снова приблизился, и его ладонь оказалась прямо напротив моего живота, но не прикасалась. Прошла безумно долгая минута, в течение которой, пожалуй, никто даже и не дышал, а потом он убрал руку и обернулся к остальным.
– Я не вижу там дитя! – сказал он громко и четко.
Рамзин издал рев смертельно раненного зверя и снова схватил меня, алчно притискивая к себе.
– Ты лжешь, Зрячий! – заорал он. – Зачем ты лжешь, будь ты проклят за это!
– Девушка должна быть отправлена в главный дом! – злорадно завопил Роман, и все вдруг пришли в какое-то хаотичное движение, которое мой еще не оправившийся разум воспринимал жутко болезненно. А Рамзин вдруг буквально отшвырнул меня за свою спину и встал в угрожающую позу между мной и всеми остальными.
– Если вы так думаете, то рискните подойти и отобрать ее у меня. Очевидно, многие из вас уже зажились на этом свете, – его голос сейчас был просто ужасен и ничем не походил даже на его обычный вечный рык.
Мужчины переминались с ноги на ногу, но никто не стремился подойти ближе.
– Ну вот, Глава, теперь-то уж точно твой любимый сынок заработал себе изгнание. Законы одинаковы для всех. – Это опять этот мерзкий Роман, и что ему неймется, скотине?