– Что ты себе позволяешь?! – она поворачивается и просто уничтожает меня в секунду своим взглядом.
Я смотрю на нее и понимаю, что даже отмазаться давкой и скинуть ответственность на толпу не получится ни при каких раскладах.
– Чего случилось, Катя? – это стоящий рядом с ней боров, килограмм в сто весом, обращается к принцессе в белом и устремляет на меня свой злобный взгляд. Как я не подумал, что этот, квадратной комплекции черт идет вместе с этой охуевшей кобылой, непонятно. Она, в своей белоснежной шубе, и он, в пуховике с надписью на весь ворот Armani Exchange явно выделяются на фоне остального человеческого потока
– Да вон, чучело об меня свои сопли вытирает!
Чучело?! Я растоптан. Не перевожу взгляда с ее наполненных злостью глаз.
– Ты чего, конь, гонишь?! Перепутал чего?! Куда свой клюв суешь поганый?! – начинает кипятиться чел на модном пухе и прихватывает меня за ворот куртки рукой.
Хуя, расклад. Безусловно, своими тремя фразами, вкупе с его телодвижениями, этот злоебучий модник уже наговорил себе бы, как минимум, на посещение травматологического пункта близлежащей больнички, а по большому счету, даже на заказ его родственниками отходной, но я настолько обескуражен от морального убийства, учиненного кобылой, что даже не сразу подрубаю, как себя вести.
Квадратный колобок меньше меня ростом, но явно мощнее в своей физиологической комплектации. Причем, по обтягивающей белой футболке, торчащей из-под расстёгнутого пуховика, видно, что у него грудь калачом, и ни разу не пивное брюхо. Честно говоря, мне приходилось пару раз на своей памяти закусываться с подобными ему персонажами, и счет этих встреч нихуя не в мою пользу. Да и попробовать размочить ноль в графе побед, в этой, неутешительной для меня статистике, я особым желанием, с учетом места и времени, я не горю, поэтому стараюсь с минимальными для моего морального состояния потерями, свести начинающийся конфликт на нет
– Угомонись, дружище, – спокойно отвечаю ему и своей рукой пытаюсь оцепить его захват моего ворота.
Но коняра держит крепко, да и мое «угомонись» только подбавляет пыла его хватке, и отпускать он не планирует. Народ начинает напирать, потому что перед нами образуется свободное пространство на пути к вожделенному эскалатору.
– Да отпусти ты, блять! – говорю я уже громче и дергаю за рукав квадратного черта.
Захват срывается, и я замечаю, как вместе с ним с его руки слетает, вроде золотая, цепочка. Бычара не замечает этого, потому как его глаза уже налились кровью. Курица хватает меня за голову, с клоком волос снимает шапку и кидает ее на пол.
– Девушка, успокойтесь! Чего к парню пристали? – это дедок преклонного возраста, стоящий сзади, вписывается за меня.
Глаз слезится из-за вырванных волос, и часть меня уже готова сорваться во все тяжкие, уебав в ответку охуевшей в край кобыле, ну а потом, постаравшись выстоять против ее дружка, который, кстати, опять делает движения в мою сторону, пытаясь схватить за куртку. Такой вариант событий имеет место быть, но другая половина, менее эмоциональная и более рассудительная, соответственно, путем перевода взгляда с разъерепеневшегося коня, у которого из ноздрей чуть ли не пар идет, на пол, пытается определить местоположение упавшего ювелирного изделия.
Я делаю шаг назад, проваливая борова, которого в ту же секунду ограждают от меня, или меня от него, сотрудник полиции метрополитена
– Молодой человек, соблюдайте рамки! Вы же видите и так, что происходит! – говорит тот
– Да этот урод лапал меня! – кричит шаболда.
Выглядит она, как кипящий самовар, а от ее сексуальности не осталось и следа. Максимум, на что бы она теперь сгодилась, так это для ускоренного выполнения функции слива в ее дырку порции спермы. Буквально минуту фрикций, без всякого подобия предварительных ласк, которые я уже прокручивал у себя в голове чуть ранее.
– Следите за языком, девушка! – говорит фараон
– Юноша ничего не сделал такого, чтоб на него срываться! – второй раз заступается за меня дедок