– В стандартности во многих случаях нет ничего плохого. Возможно, даже твой вариант для первого свидания неплохой. Но я не хочу, чтоб так было. Да и считать это дейтингом не хотелось бы. Предлагаю и тебе сделать так, а дальше видно будет. Договорились? – она протягивает мне свою изящную ручку.
С удовольствием, несмотря на ее выебоны, аккуратненько сжимаю ее
– Договорились. Только как мы с тобой свяжемся?
– Дай мне свой телефон
– Достаю айфон и протягиваю его Кате
– Классный цвет, – оценивает она чехол – аккумулятор и набирает на экранной клавиатуре цифры своего номера, – сохрани и напиши что-нибудь мне в вацапе, чтобы я не отправила тебя в черный список к спамерам
– Так и сделаю. Удачного тебе вечера
– И тебе!
Мы расходимся, и я вношу номер Кэйти в адресную книгу, предвкушая то, как буду чуть позже трахать деваху, названную своей одноклассницей.
Информационное табло на вокзале показывает минус десять. Хах! С учетом нашей влажности и восприятия температуры, уже давно нужно вводить отдельную региональную шкалу на термометре. Поезд уже давно в зоне видимости, да и объявили об его прибытии, но, по каким-то странным причинам, стоит метрах в ста от перрона и никак не хочет к нему подъезжать. Только пять минут вышел из зала ожидания, а уже продрог. Долбаная привычка не пользоваться зимней обувью. Кроссовки круглый год, блять. Ну не нравится мне, как выглядят зимние боты. Лучше уж шерстяные носки напялить, тем более что на улицу в зимнее время года я суюсь исключительно редко. Точнее, только лишь стараюсь перемещаться из пункта А в пункт В, ограничивая время зависания вне помещений. Не, нахер! Пойду обратно, потрачусь на горячий чай с сосиской в тесте. Днем проебался, толком не поел.
Захожу внутрь вокзального комплекса и вижу что-то типа павильона с надписью хычины. Да, ценник, конечно, пиздец убийственный. Чай за сто, и самый простой, пропитанный холестерином кусок теста с подобием сыра внутри, сто восемьдесят. Трешка, будь добр! Да хер с ним, лучше уж тогда с мясом взять. Делаю заказ и жду, пока повариха замутит свои кулинарные махинации. Никогда не понимал вот этого дерьма. С какого хуя такой ценник в подобных местах? Тут что, вода для чая прямиком из предгорья Альп, или сама заварка не ебучий нури, а доставленный из провинции Фуцзянь, большой красный халат? Ну, пиздец. Или заправки. Постоянно напрягали цифры, написанные на прилавке с водой, которая в пятерчоке стоит 30 рябчиков за полтора литра. Зато на каком-нибудь газпроме та же бутыль вставлена в два, а то и три раза дороже. Суки, будто на топливе мало бабок поднимают!
– Приятного аппетита, – говорит продавщица и протягивает мне хычин, от которого исходит приятный аромат и пар. По громкой связи объявляют, что по техническим причинам поезд из Воронежа будет подан к платформе через десять минут. Заебись, терпеть не могу второпях хавать, да еще и на холоде. Кидаю зад на скамейку в центре зала ожидания и откусываю сочный кусок масляного пирога. Вокруг снует в разные стороны народ. Интересно, сколько здесь в день проходит человек, не считая встречающих и провожающих? Уж не меньше нескольких десятков тысяч, наверное. Все куда-то едут, спешат. У каждого свой мир внутри, и каждому плевать на мир другого. Лена тогда у стадиона впаривала мне обратное, что не стоит всех под одну гребенку стричь. Но, блять, вот стоит тетка, вся заплаканная. Что у нее случилось? Может на поезд опоздала, может сумку дернули, а может мать хоронить едет. А что остальным до нее? Конечно, не факт, что ей даже теоретически можно помочь. Само собой, все зависит от ситуации, которая привела к ее такому вот состоянию. Но сколько она уже тут стоит, и не один не подошел, не предложил ей помощь, не поинтересовался, что случилось. Ее просто не замечают. А если и замечают, то тут же отводят глаза и через тридцать секунд забывают.
Вроде пальцы ног отогрелись. Я не общался с Ленкой с того самого футбола. Она не звонила, да и я особо не припаривался по этому поводу, не думал набрать ее да извиниться. Ничего плохого лично ей я не сделал, а свое мнение насчет мироустройства, доброты и прочих светлых дел пусть оставит при себе. А раз уж на то пошло, что держать в себе его не может, то пусть хотя бы удосужится не навязывать его.
Смотрю вниз и вижу, как на джинсах образуется жирное пятно от протекшей хычины. Ебаный в рот! Сжимаю зубы, комкаю остатки рукой и кидаю со злостью в сторону урны. Никогда не умел попадать в кольцо. Сверток падает в сантиметрах от мусорки. Встаю, залпом допиваю чай. На меня неодобрительно смотрит какой-то хер в пальто.