– Ладно, тогда давайте решать по-взрослому! А ну-ка, хуярьте в камень-ножницы-бумагу!
Пездюки, видимо, не врубаются, к чему я веду и подтупливают, не решаясь начать выяснять, кто из них сегодня удачливее.
– Чего стоите? Не слышали, что мать сказала?! Уверен, о вашем походе не только его батя узнает! – киваю я головой в направлении парня, стоящего слева.
Мое напоминание о неизбежных, в результате промедления, отметках на задницах козлят от пряжки ремня, делает их активнее. Хотя какой там ремень? Вот от сети их на время каникул отключить – это будет по весомее для представителей нынешнего поколения деток. Первый кон не выявляет ни победителя, ни проигравших. Во второй заход отваливается тот, который отдал мне пороховые картонки, со своими ножницами, затупившимися об пару камней. Смотрю на него, он смиренно поджимает губы. Остаются сосед и молчаливый паренек в шапке Dsquared.
– Раз, два, три! – в голос произносят мальки.
Камни сегодня выигрывают. Я верю в приметы, и на их месте, если бы им еще хоть раз пришлось пользоваться старой, как мир игрой для решения каких бы то ни было споров, ни за что, по крайней мере, в ближайшие триста шестьдесят пять дней, не стал бы ставить блядские ножницы. На лице дуралея в модной шапке появляется лыба, и он тут же открывает свой рот, произнося писклявым голоском
– Ну что, я тогда пойду?!
Хуя себе! Пезденыш!
– С хуя ли?
– Ну, я же выиграл, – улыбка пропадает, и он остается стоять на месте, хотя еще секунду назад был на низком старте
– И что, блять? Типа жопа в сохранности, на друзей можно хер положить, так?!
Он смотрит на меня и не говорит ни слова.
– Черта с два ты выиграл! Будем считать, что победил, как тебя зовут? – обращаюсь к первому просравшему в битве пареньку
– Олег
– Вот Олег и выиграл, а вы двое, давайте открывайте рты! – говорю и, демонстративно доставая черный крикет, высекаю из кремня искры
– Не надо, дяденька, пожалуйста! – произносит соседский паренек
– Думать раньше надо было, – спокойно отвечаю я, – за поступки надо отвечать.
Вдруг тот, который хотел кинуть корешей, начинает хныкать. Блять, сосунок ебучий!
– Чего ты слюни распустил? Тебе сколько, блять, лет?
– Две…двенадцать будет шестого, – выдавливает из себя тот
– В яйцах дети уже пищат, а ты еще реветь не разучился!
Вижу, что мой спич относительно того, что он уже не мальчик, его не воодушевляет, да и другие пезденыши совсем не рады раскладам, которые старый хуй в красном пальто и с бородой приготовил им на этот новый год.
– Ладно, хер с вами! Пиздуйте отсюда, чтоб я вас больше не видел!
Пока они одупляют свалившееся на них счастье в виде моего снисхождения, я подхожу к соседу и засовываю ему в правый карман толстой пуховой куртки 2 большие петарды и коробку с маленькими.
– Спасибо большое! Мы честно больше не придем сюда!
Понятное, блять, дело.
Пацаны делают несколько шагов в сторону лестницы, но я останавливаю их.
– Подождите, забыл, вот еще парочка.
Опездолы поворачиваются ко мне лицом, я делаю движение в их сторону, чиркаю зажигалкой и левой рукой засовываю в противоположный карман малька, который доставил мне, в уже прошлом году, немало неприятных мгновений, две зажженные петарды. Не врубаюсь, заметил ли он, что его игрушки предательски шипят, но руку в карман, чтобы вытащить их, он не засовывает. Я смотрю на него, он на меня, а его кореша, явно заподозрившие неладное, разворачиваются и начинают бежать вниз по лестнице. Только опездол переводит взгляд в сторону своих дружков, как в его кармане происходит хлопок, и он, как по сигналу организатора соревнований начинает забег за своими пацанами, оставляя за собой лишь след из нескольких парящих в холодном воздухе перьев от куртки. Я начинаю ржать так, что аж захлебываюсь от истерики.
Мелкие идиоты, еще легко отделались. Пускай, блять, спасибо скажут за это. Максимум, штаны обсосанные постирают, да матка валенка сверху раскошелится и потратит одну свою долю с заноса какого-нибудь водилы, пойманного с выхлопом, на новую куртку для своего отродья, тем более к ней в первые дни наступившего года должна по традиции приплыть знатная прибыль. Стандартная история.
В мое время за их поступок можно было гораздо более плачевные последствия получить как итог. Я хорошо помню, мы пацанами частенько наведывались в заброшенную деревушку, если ее можно так назвать, которая находилась на берегу речки рядом с территорией деревообрабатывающего завода. Сейчас завод уже не пашет, точнее работает, но совсем в другом формате, да и на месте так называемой деревни призраков, которая представляла из себя ни что иное, как банальный самозахват земель народом, в попытке хоть что-то вырастить, чтоб прокормить себя и семью в те сраные годы безденежья, а во времена наших похождений – прибежищем для бомжей, уже залита огромная бетонная площадка для какой-то стройки. В ту местность ходил только лишь один бас, из серии таких, советских, похожих на батоны желтого цвета. Как сейчас помню, по этому маршруту почему-то исключительно белый ездил. Мы всегда издали его замечали на автобусном кольце. Знали, что если он там, нам не придется пиздовать пешком добрые минут сорок. Движение, естественно, было строго регламентировано расписанием и заточено, как раз-таки, под работников той самой лесопилки. По будням чаще, а по выходным, вообще, раза два в день в каждую сторону. В тот раз мы просрали обратный маршрут и хуярили пешком по дороге в сторону дома. Около завода была огромная гора синей глины. До сих пор не знаю, действительно ли та поебота так называлась, либо это просто вошло в наш лексикон, как и устрашающее обозначение дощатых строений на берегу черной, как ебучие углища, речки, но факт остается фактом – куча голубого цвета дерьмища была. И нельзя не сказать, что она помогала нам отмазываться от часто доебывающихся охранников с завода и прочих ебланов, постоянно желающих прогнать нас с закрытой территории. «Нам на биологию в школу попросили принести» – ссали мы в уши уебкам, когда те интересовались, какого хуя мы ползаем там. Вот и тогда, набрав синей глины, мы шли по проезжей части и наминали мягкую массу в руках, подобно долбанному пластилину. Телегу на той дороге в те дни встретить можно было так же редко, как нашего физрука в трезвом состоянии во внешкольное, да и в рабочее для него, надо сказать, время. Не помню уж точно, что за расклад, но когда мимо нас пронеслась какая-то тачка, кто-то, но точно не я, решил повыпендриваться и замахнулся, эмитируя бросок куска глины в сторону машины. Что самое интересное, просто продемонстрировал, нихуя не кинул. А, точно, Олег был. Ему частенько везло на прилипоны различного рода из-за своего распиздяйства. Смотрел все на брата старшего, который терся с кем-то из общества так называемых братков в то время, но потом отвалился из криминального мира, к которому он имел весьма косвенное отношение, и теперь доживает свои деньки в родительской хате, ежедневно заливая ебальник дешевой беленькой. Так вот, хуй, который сидел за рулем телеги, заметив это, резко дал по тормозам и начал сдавать назад. Помню хорошо, как я тогда прихуел, увидев, что, на ходу выскакивающий с пассажирского жирный черт, направляет в нашу сторону пистолет. Когда я понял, что к чему, наши парни уже включили тапки. Я тоже стартанул, и так как бегал быстрее всех в школе, через пару секунд уже был наравне с ребятами. В тот момент, когда я догнал их, раздался первый выстрел, потом еще два. Выцеливал пидор. Не буду пиздеть, какое расстояние на момент нажатия на курок было между нами и тем гондоном, но когда все утихло, и мы с парнями вылезли из придорожной канавы, помимо расцарапанных ветками ебальников, на спине у хлюпающего носом Нео, был обнаружен невъебенного размера синяк с темными кровоподтеками. Как сказал потом легавый из отдела, куда Леху потащила его мамка, узнав о случившемся, это была оса. Так же мент добавил, что Нео и его родным стоит радоваться, так как, если бы стрелявшая мразота была ближе, все могло гораздо плачевнее закончиться. Такие дела.