Даню постоянно трясло. Он притащил из коридора старый масляный двухкиловатный радиатор, и тот все время заставлял счетчик учета электроэнергии наматывать круги с невероятной скоростью, подобно болиду Мики Райконена по треку на гран при Абу-Даби. Нельзя было сказать, что районная котельная не справлялась с поддержанием комфортной температуры в помещении в свалившиеся на город морозы, но парню парового отопления явно было недостаточно. Бабушка же, во избежание возможных недовольных слов со стороны внука, заслышав его шаги в коридоре, спешила закрыть форточку деревянного окна на кухне, единственного, которое она еще не успела заменить на пластиковый пакет. Но, когда она не успевала этого сделать, Даня не замечал потока холодного воздуха, тянувшего со стороны улицы. Да и не мудрено, с учетом минус двадцати за окном, старый советский термометр на деревянной рамочке с изображением олимпийских колец, больше напоминающий корабельный компас, показывал значение температуры воздуха в квартире на сорок три деления выше, нежели снаружи. Включенный обогреватель, естественно, тоже не спасал Драйвера от тремора, вызванного ознобом.
Сегодня Даниил открыл глаза в начале шестого и уже не пытался улечься. Алкоголь он, несмотря на еще одну бутылку Белой Лошади, не пил. Принял душ, заварил кофе и так и сидел на кухне, пока бабушка не сказала ему, что уже пора идти. В небольшую часовенку, расположенную на территории кладбища, Даня зашел одним из последних и так и простоял всю панихиду около дверей, за спинами собравшихся, не замечая тянувшего с улицы сквозняка. Парень пребывал в своем собственном вакууме, лишь изредка приходя в себя ненадолго, и быстро понимая, что если не абстрагироваться от происходящего действа, ничего хорошего не выйдет. Теперь же, когда батюшка обратился к присутствующим с просьбой внести лепту в строительство нового храма, неподалеку, Даниил окончательно вышел из астрала. Когда сбор пожертвований был закончен и те, кто по каким-то причинам не собирался идти к могилке, стали подходить и прощаться с покойным, Драйвер тихо открыл дверь и вышел в обдавший его холодом, морозный февраль.
Леха позвонил ему вечером в четверг. Даня чуть было не пропустил звонок, потому что залип в сети.
– Да, братан, здорова!
– Привет, Дань, – в трубке было слышно тяжелое дыхание Леши, – я уже думал, ты спишь
– Не, ты чего? А сколько уже на часах то?
– Даньк, слушай, тут у меня совсем не радостный расклад.
Драйвер снял с шеи наушники и подошел к окну, дома у него частенько были проблемы с сигналом сотовой связи.
– Я не знаю, как говорится в таких ситуациях. Никогда не предполагал, что придется, – короткая фраза Алексея тянулась невероятно долго
– Чего там? – выдавил из себя Даня, догадываясь обо всем по тихому голосу друга, перебиваемому его громким и тяжелым дыханием
– Даньк, ты, в общем, соберись там уже, хватит ерундой заниматься. Найди себе подружку. Ты нормальный же парень, – голос снова прервался, – никогда не поздно остановиться в каких-то не совсем правильных моментах
– Братан, ты это к чему?
– Поверь мне, Дань, я близко подошел. Тут все чувствуешь, что да как. Нам придется за все дела ответить. Ты же не такой на самом деле, понятное дело, что пездюк редкостный, – Леша попытался смеяться, но получился какое-то подобие кашля, – ой, бля, не стоило шутить
– Лех…– Даня хотел что-то сказать, но друг перебил его
– Дай закончу. Скажу более простыми словами, а не этим дерьмом, думаю тебе понятнее будет. Как там, в песне «за всем наблюдает Он внимательный, бесполезно лгать Ему, но можно представить, что счет еще по нолям», – Леша глубоко вздохнул и выдохнул, – братан, представь и ты, пожалуйста, я был очень рад, что большую часть жизни имел дело с тобой
– Лех, – Даня хорошо помнил, как у него появилось то самое ощущение, когда земля будто бы стала уходить из-под ног, и кроме имени товарища он не смог произнести больше ни слова
– Да ладно, братан, ты чего, поплыл там что ли? Как я тебя? А? – еще одна попытка посмеяться завершилась неудачей, – не придумывай, мне ответ твой на это не нужен. Я пойду, надо, наверное, подготавливаться, – последовала небольшая пауза, – спать. Увидимся, братан.
Леша повесил трубку, а Даня долго еще стоял около окна, пытаясь обрести почву под ногами. Когда он понемногу стал чувствовать землю, часы на экране телефона показывали час восемнадцать. А с утра позвонил дядя Витя.
Даниил очень давно в последний раз был на кладбище. Это место, в принципе, не вызывало у него абсолютно никаких эмоций. Тот первый и единственный раз, когда парень был на погосте – день похорон его матери. С учетом того, что отношения у него с ней никогда не складывались, если посещения сына не чаще раза в месяц, вообще, можно называть отношениями родителей с детьми, Даня не ходил на могилу ни в дни особого поминовения усопших, ни на годовщины, которых прошло уже шестнадцать.