Последние пришедшие выходят из часовни, и вот уже гроб грузят в старенький кладбищенский транспортер ржаво-белого цвета, и микроавтобус направляется вглубь погоста по главной аллее. Далеко идти не приходится, и через три минуты все уже на месте. Мороз слегка приводит Даниила в чувства, хотя ощущение вакуума полностью никуда не уходит. Два ряда влево, и рядом с кучей замерзшей земли видна яма и специально подготовленные табуреты-подставки, на которые местные работяги аккуратно ставят деревянный ящик с Алексеем.
– Уважаемые, кто еще не простился с покойным, можете это сделать, – говорит один из мужиков в серой фуфайке.
К Даниилу сзади подходит Лена и берет парня за руку. Тот, не видя, что это подруга, вздрагивая, одергивает сжатую в кулак, ледяную от холода конечность.
– Данечка, давай, иди, – говорит Лена.
На ее лице круги под глазами. Видно, что она, как минимум, эту ночь не спала.
Даниил делает глубокий вздох, и у него будто бы включается восприятие звука. В зимний воздух, наэлектризованный чем-то, помимо глубокого минуса, то и дело с равным интервалом, врывается карканье вороны. Даня поднимает голову. Птица сидит на самой макушке лысой березы в нескольких метрах от ямы. Даниил смотрит на нее, она еще трижды подряд каркает, вытягивая при каждом звуке голову вперед, и улетает. Если раньше громкость внешнего мира была для Драйвера приближена к нулевой отметке, то теперь она на максимуме. Он слышит тихий шепот переговаривающихся людей и оглядывается. Высокий молодой человек в очках с девушкой, которых они с Леной видели в день рождения Нео, стоят вместе с еще двумя ребятами. Помимо них, из молодежи человек десять, но Даниил не может кого-то вспомнить из присутствующих ровесников. Остальные – взрослые, еще человек пятнадцать. Рядом с гробом стоит тетя Юля – мама Леши, и гладит сына по голове, что-то произнося. Слов не слышно, лишь по движению губ можно это понять. Дядя Витя слегка поодаль. Смотрит на жену, и по щекам текут слезы.
– Все попрощались? – спрашивает мужчина в фуфайке, – можно закрывать?
Даня перебарывает себя и делает движение вперед. Пара шагов, люди расступаются, и он оказывается перед другом.
– Давай, Данечка, – это тетя Юля повторяет слова, произнесенные пару минут назад Леной, не отходя от тела сына.
Даня смотрит сперва на нее, потом на дядю Витю и, наконец, фокусирует взгляд на покойном друге. Леша абсолютно такой же, как и на последней их встрече, разве что лицо более спокойно. Такие же скулы, обтянутые кожей, так же сложены руки на груди. Единственная разница, что это никакая не шутка. Понимание этого, как гром поражает Даню. Это реальность, то, что никак нельзя изменить. Ни за какие деньги купить, ни за какие мольбы не выпросить. Не изменить никак. Необратимость. Даня подходит к другу, кладет руку ему на плечо, быстро подносит голову к груди Нео и, не находя никаких слов даже внутри себя, отходит от гроба. Понимая¸ что сейчас что-то произойдет, он обходит собравшихся, чуть ли не бегом выскакивает на главную аллею, и слезы градом начинают литься по его щекам.
Несколько минут, отделяющих Даню от места, где теперь будет покоиться его друг до выхода с территории кладбища, несмотря на все мимолетность, тянутся невероятно долго, и когда черные кованые ворота границы уже в зоне прямой видимости, Даниил заставляет себя сделать рывок, чтобы поскорее очутиться в более привычном мире. С выходом с кладбища, звук каркающей вороны, который, как все не мог понять Драйвер, действительно следует за ним от могилы вместе с серой птицей, либо просто на репите с одинаковым временным интервалом, проигрывается у него в голове, сменяется на шум, находящейся неподалеку кольцевой автодороги. На самом деле, отзвуки магистрали должны были быть слышны и там, но по непонятным для парня причинам, они стали восприниматься его слуховым аппаратом чуть ли не именно в момент пересечения им границы кладбища от остальной лесопарковой полосы общего пользования.
Даня нащупал в кармане зажигалку, и достав ее вместе с новой пачкой сигарет, закурил. Вакуум в голове хотя и не думал полностью рассасываться, но хотя бы позволял начинать думать более или менее осмысленно, а не на автомате. Парень примерно понимал, где находится и как ему следует добираться до дома, а это, с учетом того, что кровать ему виделась единственно возможным местом пребывания на ближайшие сутки, а может и больше, было уже неплохо. Некое подобие, в прямом смысле этого слова, автобусного кольца, располагалось около зеленой в летние времена зоны. Именно сюда и шел автобус, возивший Даню на прежнее рабочее место. Конечно же, он мог подождать Лену или еще кого-нибудь, кто, чисто теоретически, мог бы довести его до дома, но возможное общение, пусть даже и с лучшей подругой, казалось ему явно лишним. Тем более, что, вероятнее всего, она пойдет со всеми на поминки. Даниил же не при каких условиях не согласился бы посетить это мероприятие.