Последняя часть фразы явно лишняя, хотя бы потому что мужичок спрашивал про отличительные черты в виде карточки с изображением американской актрисы. Даня это понимает, но слова уже произнесены.
– Как я могу оттуда что-то взять? – с не наигранным удивлением произносит шофер
– Да как, как? Просто! Открыл и взял все, что внутри, когда никто не видит, а потом, раз уж ты такой добрый и решил вернуть, сказал, что был уже пустой, когда нашел его. Никто никогда не подумает, раз возвращаешь кошелек, что ты его и опустошил, – уже в менее яростной манере говорит Драйвер
– Эх вы, – шофер начинает смеяться, – такой просто, говорите, когда никто не видит! Интересный, это когда такой бывает? Всевышний всегда все видит! – улыбается он и мотает головой.
Даня еще несколько секунд стоит, потом, понимая, что больше сказать ему нечего, идет обратно в заднюю часть автобуса, садится и, не убирая бумажник в карман, упирается лбом в холодное, затянутое узорами мороза, стекло.
Я всегда ждал весну. Этот год не стал исключением. Но есть одно «но». Определенно, эта весна не такая, как остальные. Что именно не так? Я начал задавать себе этот вопрос с первых оттепелей. Их было еще не так много, но каждая из них, каждый из тех, уже не зимних дней, которые я проводил на улице, вдыхая какой-то новый для меня воздух, лишь прибавлял мне вопросов.
Время, будто заклинившее в прошлый осенне-зимний период сменило пластинку и, с силой разжатой пружины, выстрелило меня в эту весну. Оно как будто бы переключилось с первой дизельной скорости, которой водилы пользуются при старте на груженой телеге в горку, на короткую третью компрессорного мерса с шестиступенчатой коробкой. Если еще в декабре я с трудом переворачивал листы календаря, то теперь, не успев моргнуть глазом, начало месяца сменилось его серединой, а теперь уже и день дураков в зоне прямой досягаемости. В какой конкретно из дней произошла эта временная трансформация, я не могу сказать. Казалось бы, абсолютной пустотой в плане каких-либо предметных и значимых движений прошло начало года. Да и могли ли случиться даже в теории какие-нибудь события, сравнимые с тем, что теперь я не могу набрать знакомый наизусть номер и спросить «Нео, ты в логове? Как смотришь на то, чтобы открыть следующую в очереди бутылку шотландского или американского пойла?»
– Ну чего, идем? – спрашивает Лена
– Думаю, пора, – отвечаю я и дотрагиваюсь до креста, спереди обложенного венками и пластиковыми цветами
– Не скучай там, Лешенька, – говорит Лена и, нагнувшись, дотрагивается до земли на могилке.
Закрываю небольшую, мне по колено, калиточку, отделяющую место, на котором покоятся Леша со своими бабушкой и дедом по папиной линии. И мы выходим на аллею.
Здесь, под еще спящими ветвями деревьев, которые по ощущениям уже на низком старте пробуждения, снежка гораздо больше, нежели в городе. Конечно, настоящей весны еще ждать и ждать, но предстоящее пробуждение природы, точнее, окончание гребаных плясок безжизненной старухи с арсеналом из темени, метелей и вьюг, уже чувствуется на подсознательном уровне. Поворачиваю голову и вижу сидящую на оградке ворону. Она прижала лапой то ли печенье, то ли еще что-то и долбит это клювом. Увидев нас, птица берет жрачку и взлетает на дерево. Смотрю вверх и вижу между разогнанными ветром облаками солнце.
На кольце стоят несколько автобусов и бордовая мазда шестой модели с номерами Евросоюза. Как только мы подходим к ней, из салона вылезает Андерс – молодой человек Лены. Жму ему руку, он улыбается и учтиво открывает дверь своей принцессе.
Хорошая тачка, хоть и далеко не новая. В принципе, это не очень удивительно. Дороги в Европе, пусть даже и в экс-советских республиках, уверен, головы на три выше отечественных в плане качества. Только у меня в голове проносится эта мысль, как детище страны восходящего солнца влетает в недавно созревшую яму. Весна, мать ее. С учетом огроменных восемнадцатых катков на низкопрофильной резине, удар чувствуется с такой силой и звуком, что, кажется, через капот должна вылезти стойка, а в списке дел у эстонско-русской парочки должен появиться пункт «посещение шиномонтажа»
– Блять! – матерится Андерс, что удивительно, без всякого акцента. Это, наверное, лучшее, чему он научился за время, проведенное на территории России-матушки
– Андерс! – Лена толкает парня в плечо, – я же тебя просила!
– Лен, ну это совсем в никакие ворота не лезет, – оправдывается он, уже явно раскрывая себя, как представителя иноземной нации
– Ни в какие не лезет, – поправляет его Ленка.
Со стороны, сидя на заднем сиденье наблюдать за ними довольно таки забавно. Видно, что Андерс злится. Но то ли не хочет выносить сор из избы, начиная пререкаться со своей половинкой при посторонних, то ли они еще болтаются в пределах конфетно-букетного периода, и конфликты из-за такой мелочи, как возможная проблема с автомобилем, еще не стали обыденным делом и лишь маячат на горизонте семейной жизни. А, может, он из той категории парней, которые будут хавать происходящее и затыкаться при одном намеке на недовольство представительницы слабого пола, явно являющейся главой их матриархального королевства.