В дощатой будке издали заметили появление Клаши Весненок — ее ждали уже три дня. Сверчок нервничал, и все это чувствовали. Леня Коротких подал сигнал к розыгрышу:
— Же-ни-хи, товсь!
— Сверчок, поправь галстук, — сказал Федя.
Клаша не сразу пришла в будку, и Лепя Коротких, заняв позицию у окошка, торжественно сообщал:
— Влезла на леса и разговаривает с ребятами… Любуется факелом… Заглянула в компрессорную…
Саша невинным голосом спросил:
— Кого-то она ищет, кажется?
— Да ну вас, право! Выдумали! — бормотал Сверчок, хотя видно было, что розыгрыш ему приятен, и радостно, что такое выдумали, а может, и не выдумали, а заметили?..
— Вот и я! — воскликнула Клаша, появляясь в будке. — Ох, ребята, до чего здорово горит! Я от самого шоссе увидела! Липатушка, кирпич привезли, трехтонку. А ты чего не заходил в горком, Степа? Товарищи, у меня новости! Помните, мы видели возле балки три недостроенных дома? Так вот, строила железная дорога под общежитие своего училища, но училище перевели куда-то и стройку законсервировали. И если хорошенько нажать…
Она смолкла, не договорив. За дверью раздались сердитые голоса, и в будку ворвался Палька Светов.
— Маялись, маялись, так и не вытащили! — сказал он, не обращая внимания на Клашу. — Михайлыч, надо звонить в контору бурения, какого черта!
В тот день на буровой заклинило штангу, и Палька с Маркушей несколько часов помогали выбивать ее… Палька был грязен и зол. И все же ему следовало заметить дорогую гостью.
— Поздоровайся, вахлак, — сказал Липатов.
Палька рассеянно поглядел — с кем?
— А, здравствуй! — кинул он в сторону Клаши и продолжал говорить о негодных штангах и необходимости срочно получить новые.
Клаша покраснела до корней волос — стало очень заметно, какие у нее светлые, прямо-таки льняные волосы.
— Дай-ка журнал! — оборвав возмущенную речь, потребовал Палька у Феди, прочитал последние записи, удовлетворенно хмыкнул и направился к двери. — Ну, я из них душу вытрясу, я им…
Последние угрозы прозвучали уже за дверью. Он окликнул кого-то во дворе, два голоса зазвучали наперебой и стали удаляться.
— Так что там с домами? — не своим голосом спросил Сверчок. — Может быть, действительно…
И не смог продолжать.
Клаша стояла у стены, закусив губу, глаза полны слез.
Стало слышно, как жужжит компрессор, как на разгрузке машины постукивают и шаркают один о другой кирпичи.
— В самом деле, все штанги старые, перекошенные, — заговорил Саша с искусственным оживленней.
— Светов целый день провозился с ними, можно разозлиться, — сказал Федя.
— А с домами было бы здорово, — подал голос Леня. — Если достроить эти три дома…
Никто не смотрел на Клашу.
— Только отдаст ли железная дорога? У них знаете какое ведомство, не подступись!
— Да уж, они и горкому не очень подчиняются.
— А все-таки нужно попробовать! — звенящим голосом сказала Клаша и потянулась за тетрадкой, которую смотрел Палька. — Степа, что это значит: хорошие анализы, да?
Сверчок, кажется, и не понял вопроса. Федя ринулся на выручку, начал рассказывать, сколько в газе горючих и почему это важно. Он объяснял подробней, чем нужно. Клаша кивала головой. Потом она снова упрекнула Сверчка, что он не заходил, прислушалась, выгружают ли кирпич или кончили, и заторопилась к машине, чтобы уехать на ней.
— Пойдем, проводишь, — сказала она.
Сверчок довел ее до машины и проверил, поднимается ли боковое стекло, потому что к ночи похолодало. Они поболтали о том, о сем, пока кончалась разгрузка. Клаша была ласкова, как всегда, но это уже не имело значения.
5
«Катерина родила дочку — и расцвела». Куда ей еще-то расцветать? Шахтерская мадонна. Почему-то боялся — умрет родами. Какие глупости лезут в голову! Все женщины рожают, с чего бы молодая да здоровая умерла? «С собой потащите рожать или как?» Злилась. А теперь, наверно, и не вспомнит…
Светлострой. Странно: Катерина Светова, Светлострой. Написать ей? Нет. Точка.
Аннушка пишет, что у отца большие неприятности, по выводам комиссии из управления пришел резкий приказ. Матвей Денисович возмутился и написал ответ — еще более резкий. У отца не хватает гибкости в отношениях с людьми. Идеалист и фантазер. Игорь написал ему о своем назначении, отец коротко поздравил и не удержался от нравоучения: «Хочу видеть тебя, сын, человеком большой, умной души. Кажется мне, что до этого тебе многого не хватает». О-ох, моралист! Старые большевики бывают удивительно наивны. «Умная душа»! Чего только не выдумают!.. А вся суть в том, что я должен приходить в восторг от его сногсшибательных идей!