Я сжал запястье Стонлоу и неимоверным усилием заставил его отпустить мой воротник. При этом я невольно стащил его с постели, он осел на грязный пол, но я не стал помогать ему подняться. Меня охватила слепая паника: человек передо мной перестал быть Стонлоу, а превратился в труп, подобный тем, какие мне приходилось анатомировать в медицинской школе, — бледный, как вареное мясо.
Он вцепился в манжеты моих брюк, я снова отпихнул его и пнул бы еще, но он вдруг закричал и вновь превратился в Стонлоу.
Он жалобно захныкал, из ссадин сочилась кровь. Я оставил его и бежал прочь.
— Это просто смешно! — проговорил я и в тысячный раз крикнул в темноту: — Уолтер!
Темнота поглотила мой голос, но не отозвалась. Мы ждали его уже три четверти часа и двенадцать раз прослушали «Кто-то увел тебя из моих объятий» в исполнении Барни Рэппа и его оркестра. Теперь, когда граммофон собирался повторить эту песенку в тринадцатый раз, я вытянул ногу и вышиб вилку из розетки. Фокстрот со стоном оборвался.
— Вы что, совсем мозги потеряли, Финч? — взревел Фокс.
— Нет, только терпение, — ответил я и снова выкликнул упрямую тень. — Поговорите с нами, Уолтер. Я знаю, что вы здесь!
— Не надо его провоцировать, ничего хорошего из этого не выйдет, — буркнул Фокс. — Духи редко появляются, если чувствуют напряжение в круге.
«Чепуха, — подумал я. — Нашего, наоборот, хлебом не корми, дай поскандалить».
— Как долго мы станем ждать, прежде чем объявим сеанс несостоявшимся? — спросил Ричардсон.
— Если потребуется — всю ночь.
— Черта с два! — проворчал Флинн. — Давайте проголосуем.
— Флинн прав, — поддержал Фокс. — Все, кто за перенос сеанса, скажите «да»…
— Нет! — рявкнул я. — Он здесь. Я чувствую его присутствие.
— А я чувствую только, что правая сторона моей задницы затекла, — пожаловался Флинн.
— Позвольте вам напомнить, что среди нас дама, — проговорил Фокс.
— Да она нас не слышит, — возразил Флинн. Кажется, он был прав. Мина сидела рядом со мной и дышала ровно и глубоко, рука ее была на несколько градусов холоднее моей.
— Я говорил о молодой леди, которая ведет записи.
— Ладно, — проговорил Флинн и, обращаясь к диктографу на подоконнике, извинился: — Прошу меня простить, сестренка.
— Итак, мы собирались проголосовать по поводу…
— Я завершил вашу грязную охоту, — выпалил я в темноту, предпринимая последнюю отчаянную попытку выманить брата Мины. — Я нашел отель «Либерти».
— Мои поздравления, парень, — раздался знакомый голос из темноты со стороны подоконника. На этот раз он звучал слабее, чем обычно.
Показалось это мне или я и вправду разглядел силуэт в углу детской?
— Итак, — проговорил Уолтер, — славное местечко, верно?
— Не вполне.
— Ах вот как? А я думал, что такой любознательный паренек, как вы, будет в восторге от возможности познакомиться с тем, как живет другая половина человечества.
— Вы имеете в виду «лучшую половину»?
— Поосторожнее, парень, и у стен есть уши.
Кроули! Но мне не надо было напоминать, что шурин Уолтера слышит все в соседней комнате. Последние несколько часов я провел, расхаживая по библиотеке и размышляя, как упомянуть о Стонлоу во время сегодняшнего сеанса, не выдав при этом Мину. Но потом разругал себя за то, что пытаюсь защитить женщину, которая, по всей видимости, водит за нос и меня, и «Сайентифик американ». Но поскольку я еще не решил, кто она — жертва или злодейка, я старался действовать осторожно, заводя разговор о ее бывшем муже.
— Я встретил в «Либерти» вашего старинного приятеля.
— Я предполагал, что это случится, — отозвался Уолтер. — Как он?
— Умирает.
Он безразлично хмыкнул.
— Неделя-другая и, думаю, он отправится в лучший мир.
— Сомневаюсь, — возразил Уолтер. — Сидящие на игле весьма живучи.
— О ком это они? — прошептал Фокс, но Ричардсон велел ему замолчать.
— Тише, Малколм, пусть говорят.
— А вы не очень-то сострадательны, — заметил я.
Теперь Уолтер перешел на новое место — около граммофона.
— К чему сочувствовать тому, кто сам себя губит, парень? Я повидал немало красивых молодых людей с оторванными челюстями.
Граммофон снова захрипел и медленно заиграл какой-то танец. Казалось, музыка доносилась с вечеринки в саду, на которую никто из нас не был приглашен. Я представил, как Уолтер стоит там в своем темном смокинге и одним пальцем вертит пластинку.