– Не будет! – отрезал Роменор.
– Хочешь поспорить с законом, братец?
– Мне плевать. Она – моя и тебе не достанется.
С громким треском со стен зала потянулись корни и обвили Дариона. Они держали крепко, давили так, что тот покраснел от натуги и выронил посох. Взгляд мой упал на тень Роменора, и почудилось, будто голову его венчают крутые буйволиные рога, которыми дьяволопоклонники украшают свои алтари.
– Когда он ошибётся, – прошептал Дарион, повернувшись ко мне, – я буду рядом, знай...
В следующее мгновение корни с мощным гулом рванули вниз, под землю, утаскивая царя Подземного. Провал быстро зарастал землёй, укрывался расколотыми плитами, как будто и не было ничего. Но я-то видела эти хтонические корни и чёрную бездну, мне стало очень не по себе.
Роменор поднял посох брата, с видимым удовольствием разломил его надвое и отшвырнул.
– Государь, – Арамор встал на одно колено и стража вслед за ним тоже. – Ждём приказаний твоих.
– Предателя – в смоляную яму, – холодно отчеканил Роменор. – Каммо привести ко мне. Немедленно. А с тобой я побеседую завтра.
Развернувшись, он протянул мне руку в точности, как его брат:
– Идём.
В галерее, залитой лунным светом, я пришла в себя и спросила:
– Кто это был, Роменор?
– Ты же слышала. Мой брат. Дарион.
– Вы сейчас обо мне говорили? Как о вещи? Кому я достанусь, да?
Он вдруг развернулся ко мне и накрыл мои глаза ладонью.
– Спи.
И веки закрылись сами собой. Тело ослабело.
– Спи крепко и сладко...
***
Проснулась я в той же постели, в той же комнате. Завтракать меня вела величественная Виннала. Я была полна решимости забрать свои вещи и свалить подобру-поздорову. Особенно после того, как проснулась переодетой в полупрозрачные штанишки с кружевом. Вот кто меня раздевал? Роменор? Хотелось бы верить, что это были две русые девицы-близняшки, которые натащили мне новых платьев одно другого краше: с корсетами и расшитыми жемчугом подолам, с причудливыми рукавами – двойными или «с крылышком». Штанов, увы, на этот раз не было, и я, забравшись в самый уютный наряд молочного цвета с золотистой вышивкой, шла по галерее рядом с Винналой. Она всё выспрашивала про здоровье, пела о том, как они все счастливы, что я наконец-то дома. А мне хотелось спросить, кем она приходится Роменору, ведь явно кем-то важным, но было неудобно вот так в лоб.
– Ты о нас ещё столького не знаешь, – пела Виннала, подавая мне кубок с отваром. – Вот мы после завтрака пойдём с тобой в Книжницу, столько там всего интересного! Я по глазам твоим вижу, что ты умница да читать охотница.
Завтракать, оказывается, можно было и не в огромном пиршественном зале, а в уютном зале поменьше. Он больше походила на столовую или кафе: несколько круглых столиков, накрытых зелёными скатёрками, а за широкой дубовой дверью – сама кухня: печь, блестящие сковородки и манящие вкусные запахи.
За ароматной яичницей с беконом я разрывалась между желанием остаться и понять, чего ж они все вокруг меня так хороводят, и желанием бросить всё прям щас и стартануть до дому. Я жевала ароматный свежий хлеб с сыром, запивая душистым чаем, и думала, что дома такого точно не попробую. За столом косо посматривал на меня Роменор, Виннала умело поддерживала светскую беседу, сидели ещё двое мужчин, кажется, я видела их в страже Арамора. Встретившись глазами с государем, я со смущением отвернулась. В памяти вспыхнули его поцелуи и тёплые руки... и торг за меня с братом Дарионом. Любопытно, на кой чёрт я его брату?
В череде лесовиков не увидела почему-то Арамора, зато дам прибавилось: жеманные, попавшие сюда будто из позапрошлого века, они хихикали и сплетничали друг с дружкой, будто не виделись лет сто. Плетёные вазочки с едой возникали на столе, как по волшебству, а пустые исчезали. И я долго хлопала глазами, пока не вспомнила про ольшиков. Оглядевшись, поняла вдруг что зал стал ещё больше и роскошнее. Да и моя комната, если припомнить, изменилась: этажерки, шкафчики, гудящий камин у кровати. Удивительно, с чего бы это?