Так я всё детство и проболела. Когда скиталась по больницам, где в палате куковала одна с карандашом и бумагой, ведь маме так далеко ездить на край города, а то и в другой город. В стационарах к детям приходили мамы, приносили домашний суп и печенье, игрушки. А я ревела, отвернувшись к стене и надеялась, что меня никто не слышит. Иногда удавалось одолжить у кого-нибудь книжку (бывало, и медсёстры давали), и тогда я погружалась в волшебный мир сказок, где волшебные короли спасали принцесс, где все замки были заколдованы, но всё всегда заканчивалось хорошо.
Так и случилось, что я крепко подсела на сказки, да и вообще на книжки. Вот и вышло так, что у Таньки – друзья-подружки всегда были, парни, как перчатки, менялись. А у меня из подружек только книжки да альбом с карандашами. Я тогда, помнится, всю детскую библиотеку местную перечитала.
Потом ещё и ссоры начались, пакости. Друзья Танькины то расчёску у меня последнюю тырили ради смеха, то книжку библиотечную рвали, а мне потом чини ла оправдывайся. Пришлось делать тайник под половицей за диваном. И мечтать, мечтать о собственном доме, где только ты хозяйка…
В школе однажды мой альбом классная заметила, полистала. В художку меня отвела. Мама так кричала, когда узнала, мол, ни копейки не даст. Успокоилась только, когда ей сказали, что меня на бесплатку устроили по какой-то квоте для малоимущих. О том, как я себе краски добывала – отдельная песня. Потому что мама отдала мне Танину детскую акварель и кисточку от клея. Всё. Я распродала тайком свои игрушки и с большим трудом скопила на «Палитру Н» и беличьи кисти. Рисовала, перерисовывала, учила разные техники, добавляла, смешивала…
Когда я собралась поступать на художника-декоратора, маман устроила безобразный скандал. Оказывается, я должна была пойти на медсестру, чтобы лечить всю семью, я же всю жизнь по больницам, по-любому уже половину знаний впитала вместе с лекарствами. Всё детство я провела в обнимку с книжками про принцесс, чародеев и королей. Я рисовала красивые платья и замки, драконов и причудливые короны. Этим я хотела заниматься дальше – создавать всё это, но уже в театре, там, где искусство, там, где сказка оживает. Мама спрятала мой паспорт, чтобы я не смогла подать документы, но я сбежала с уроков и выкрала его, когда она была на смене. Как только узнала, что поступила, со страшной скоростью рванула в общагу. На этом мои приключения не кончились, к сожалению. Мама приезжала в деканат, пыталась забрать документы. Её, конечно, вежливо осадили: ребёночек взрослый, имеет право. Тогда она повадилась голосить у общаги, мол, я тут перед всеми за деньги ноги раздвигаю. Обидно было – жуть! В глаза её спрашивала: «ты что творишь?!» А она, святая простота: «Вернись домой, я тебе тут учиться своего материнского благословения не даю!». Нервов она у меня вагон вымотала, крови выпила немеряно. После зимней сессии я скорешилась с Алёнкой Зубрь и мы сняли квартирку недалеко от института. Маман пыталась выследить, да я научилась петлять по дворам, как заправская бандитка. Была я на практике в театре, вот я её роль одной актрисы оттуда и копировала: по сторонам глядела, дворами и узкими загаражными тропками бегала.
Потом мне страшно повезло: во-первых, маман отстала, мы стали даже по телефону общаться. Не так, чтобы тесно, просто «привет-пока» и «с днём рождения». Мне и этого было за глаза. А во-вторых, после института меня в наш театр взяли. На полную ставку! И я смогла занять денег и дешёвскую квартирку снять. Да, до работы приходилось пилить час на троллейбусе, зато домой, к маман и Таньке, не надо было возвращаться, и у меня наконец появился свой угол, своё гнёздышко! С утра до вечера мы с командой по руководством суровой Никитичны в кожаном фартуке пилили, паяли, строгали и красили реквизит для актёров и сцены. А вечером я возвращалась в свою лачужку и пила чаёк у окна под какой-нибудь немудрящий сериальчик. Через пару лет я обставила квартиру так, что она стала действительно гнёздышком – уютным и милым, местом, куда хочется вернуться после тяжёлого рабочего дня. Купила отпадные занавески в стиле кантри, разбила цветник на подоконнике: декабрист, пеларгония, по стене пустила плющ. На работе изучила разные способы обработки пластика, набила руку на пластиковом гриме, и стала правой рукой Никитичны в нашем цеху. Самое главное в моей профессии – можно было тайком смотреть спектакли. Я будто окуналась в сказки, которые часто читала в детстве.