Потом случился чёртов ковид. Можно сказать, мне повезло, что я слегла прямо в цехе. Никитична смерила температуру и вызвала «Скорую». Распластайся я вот так на полу дома – хоронили бы уже, а та нашла в телефоне номер матери и Таньки и обеим отрапортовала, что я в больнице.
Но ко мне, конечно, никто не приехал. Из цеха никто – потому что я всех заразила. Танька – понятно, ей незачем. И маман не приехала. Ни разу. Раньше она ко мне в больницы не ездила. Вот и сейчас не стала. Коронавирус же, не пустят. И позвонить не пустят. И смс написать...
Зато потом, когда меня выписали и я оклёмывалась дома, она внезапно позвонила. Долго распиналась о том, боялась заразиться, вот и не приходила. И хорошо бы, мол, нам погулять вместе. А я как раз поправилась до состояния самостоятельно передвигаться и более-менее держать ложку с супом. Я вспомнила больничную палату. Время там тянулось просто бесконечно, казалось, я там вечность провела. И когда смогла дышать без ивл, просто с маской, я часами лежала на животе, повернув голову. Там в окне синел кусочек неба. Там била ключом жизнь. И я хотела туда из душной палаты. Поэтому я согласилась и поехала.
Глава 3
Я проснулась ближе к ночи. В моей большой спальне заметно стемнело. Балдахин колыхался в изумрудном полумраке. Огоньки фонариков висели на колоннах, как новогодние гирлянды. Комната пустовала, было тихо, только где-то недалеко цвиркали сверчки, так, что аж заливались. Сверчки? В сентябре? Да ладно.
Я села и долго прислушивалась к организму: не подведёт ли на этот раз. Однако омерзительная слабость прошла, силы вернулись и я чувствовала себя довольно неплохо. Неужели травки Роменора помогли?
Осторожно склонилась и поискала на полу свои кроссовки. Пусто. Убрали, наверное, чтоб не сбежала. В носках по лесу недалеко ускачешь. Заглянула под кровать. Странно, там, на каменном полу, выложенном плитами, не было ни пылинки. Будто весь этот декор – театральная бутафория. Только зачем? Дороговато для розыгрыша. Впрочем, надо бежать, пока мои похитители не хватились.
Организм, зараза, всё-таки подвёл. Видимо, выпитое просилось наружу. Я бросилась искать двери. Их было аж три. Одна была запрета. А вот другая, деревянная и вся резная, вела в светлую комнату, облицованную мрамором с розовыми и золотыми прожилками. Меня сходу окутало ароматными парами: лаванда, корица, ещё что-то. Я завертела головой. С потолка на разной высоте свисали ажурные фонарики, у стены справа темнел большой каменный стеллаж с полотенцами…
Белый трон я обнаружила в полукруглой нише, такие в архитектуре называют смешным словом табернакль. А когда облегчилась, услышала звуки падающей воды. Любопытство взяло верх и я отправилась дальше, хоть краем глаза глянуть на источник звука. Вдоль стен цвета светлой лазури потянулись полочки, уставленные прозрачными бутылочками и пушистыми полотенцами. Под ними белели диваны, обтянутые кожей, кресла. В облаке пара показались несколько круглых купелей, какая-то хитрая система водопадов, бегущих из одной чаши в другую, а потом в стену.
Я хотела подойти поближе, но вдруг впереди в белом мареве мелькнула фигура, и я застыла. Я никогда не видела, как выглядит порно для женщин, но, должно быть, оно выглядело именно так. В облаке пара стоял голый Роменор и намыливал волосы. Мышцы играли на сильных руках, на спине, на круглых ягодицах. Это точно был он, я видела, как он повернулся, смывая пену, и вода окатила его красивое породистое лицо. Пробежала по широким плечам и груди, прокатилась по твёрдому животу. Тонким ручейком облила бёдра и покачивающийся член в золотых завитках между ними.
А потом Роменор открыл глаза и встретился со мной взглядом. Сердце моё ушло в пятки. Я смогла только выдавить:
– Я не знала, что тут занято... – и метнулась к выходу.
Плиты пола были шершавыми, видимо, чтобы не поскальзываться на мыльной воде. Но я сумела. Носок предательски соскользнул, и я упала, расшибив коленки. Едва успела сесть, чтобы стащить носок, подоспел он – Роменор, обдав меня древесным пряным ароматом.
– Ну что же ты, Инанна – он обхватил меня за талию и поднял на ноги – ай-ай, бедняжка, разбила коленки…
На коленках тонкая ткань джинсов прорвалась, а под ней кровили тёмные пятна. Боль с содранной кожи хлынула по нервам, и я зашипела. Роменор усадил меня в кресло и принялся стаскивать джинсы. Я вцепилась в них мёртвой хваткой. Меня затрясло от одной мысли, что он сейчас снимет мои штаны и ка-ак…