– Приветствую в нашем царстве, прекрасная Инанна! Меня зовут Арамор, я начальник стражи.
– Ну вот, – поморщился Роменор, – я ведь говорил, тебе здесь рады. Даже слишком. Встань, Арамор! Займи место в зале.
Тот поднялся, развернулся и вместе с подчинёнными зашагал перед нами.
Я шла рядом с Роменором, тоскливо разглядывая манжеты его рубашки с пуговицами-аметистами, синий кафтан поверх, расшитый золотым орнаментом, и думала-раздумывала.
«Если мне тут так радуются, то хрен меня кто отпустит. Бежать надо. Лазейку искать и бежать».
Мы вошли в зал, стража рассредоточилась по сторонам, а глаза мои разбежались. Потолку зала позавидовал бы и кафедральный собор. С него медленно сыпались цветочные лепестки, опадая в складки одежды. Фонари в ажурных оплётках сеяли уютный жёлтый свет, освещая второй этаж, длинные стрельчатые окна и балконы с витыми перилами. Откуда-то слышалась мягкая музыка, очень похожая на арфу, и умопомрачительно пахло едой. Гомон голосов перекрывал мелодию, и я увидела на первом этаже множество народу за длинным столом. Он был уставлен тарелками, кувшинами, вазами с цветочными букетами.
Я бы, наверное, застыла на месте, разглядывая всё это великолепие, но Роменор мягко и настойчиво тянул меня за собой. Он усадил меня слева от себя, а сам устроился во главе стола. Справа от него сидела дама лет тридцати с идеальной осанкой; её складчатое малиновое платье я определила, как смешанное бохо и винтаж. Тёмно-русые локоны струились на полную грудь.
– Рада видеть тебя здесь, Инанна, рада видеть живой и здоровой, – она царственно кивнула и я узнала грудной голос той женщины, что говорила у моей постели. – Я – Виннала. Ты много перенесла, пока попала сюда. Тебе нужно набираться сил. Вот, выпей целящего отвара, – она подвинула мне кубок, от которого тонко пахло травами и летом.
– Попала куда? – было так любопытно, что я даже не стала исправлять своё имя. – И для чего набираться сил?
Виннала улыбнулась так умудрённо, что я почувствовала себя трёхлетней девочкой, которая расспрашивает о том, почему небо голубое.
– Ты в царстве ольши, дорогая. Ты больше не будешь страдать от голода или жажды. Мы все позаботимся об этом. Вот, попробуй запечённых перепёлок в ягодном соусе!
Она шустро наложила мне на тарелку и мяса, и овощей, и сыров, а я была такая голодная, что даже не подумала отказаться. Смела всё разом и осушила хрустальный кубок. На вкус там был какой-то пряный морс, но вкусно было так, что пальчики оближешь.
– Осторожнее, Инанна, – склонился сосед слева, и его шёпот пробежал по спине, завораживая, – вино легко пьётся, да шибко веселит.
Я повернулась. Мужчина был в белой сутане с капюшоном, из которого выглядывало худое лицо лет сорока на вид. Взгляд зелёных глаз внимательно оглядывал, ощупывал. Тонкие губы улыбнулись:
– Я – Каммо, колдун.
– Инна. Не знала, что это вино.
– Ничего не бойся, прекрасная. Если перепьёшь, у меня есть зелье прочищающее мозги на раз. Вот, возьми пирожков с брусникой.
Он взял пару махоньких, как печенье, пирожков и уже хотел положить мне на тарелку, но Роменор перехватил его руку:
– Я сам, Каммо, твоё дело – за границей следить, – и положил сам. А потом плеснул мне чего-то розового. – Попробуй-ка полегче настоечку.
Но голод я утолила. А вот любопытство – нет. В голове зашумело, и я срочно сжевала пирожок, чтобы тормознуть опьянение. Покопалась в воспоминаниях, повернулась к Роменору:
– Ты сказал, что вы – народ ольши. Правильно?
– Да, прекрасная, – он виртуозно уничтожил тарталетку с грибами. – Спрашивай всё, что захочешь.
– Расскажи мне, кто такие ольши.
В глубине его глаз засверкали синие звёзды. Это было так красиво – вечно бы смотрела.
– Мы – племя лесное, – говорил – Роменор и в голове его шумел смолистый бор. – Древнее племя. Мы – и есть лес. Мы – ольха и ель. Мы – малина и жимолость. Мы – мох и клюква…
«А ты – можжевельник… – подумала я и кровь прилила к лицу. – Ерунда какая. Древолюди какие-то…».
– Кто же ты? Арамор назвал тебя государь.