Я закрыла лицо руками. Неужели я могла такую истерику закатить, да еще как истинная леди в драку полезла? Вот это настоящий кошмар.
Дверь хлопнула. Брюнет удалился. Нужно расслабиться. Успокоиться. Где же он так долго ходит. Веточку шалфея зажевать что ли?
Я протянулась к цветку, дабы взять его и съесть, ведь успокаивает расшалившиеся нервы. Послышался громкий, наполненный гневом, хлопок, отчего я вновь подпрыгнула на кровати, испуганно уставившись на разъяренного парня, стоящего напротив меня.
— Б-будешь? — заикаясь, спросила я, протягивая шалфей. Да... Нашла, что предлагать, София. Как козочка сидишь здесь, втихушку цветы ешь. Да, о чем тут говорить еще?
Я подтянула коленки к себе и обхватила их руками, испуганно смотря на разъяренного парня, снующего по комнате туда-сюда.
— Ч-что случилось? — заикаясь спросила я, поспешно заталкивая в рот целый цветок.
Кто бы мог подумать, что этот спокойный на первый взгляд парень может в одно мгновение превратиться в рассвирепевшего вампира.
— Кирилл! — более требовательно позвала я, вновь задавая вопрос, ибо ответа не получила, — что случилось?
— Отгадай, Зубова, кто сейчас хотел тебя навестить, набросившись на меня с кулаками? — останавливаясь около кровати, спросил парень сквозь зубы.
— Ан... Анфиса, — заикаясь, произнесла я, еще больше вжавшись в кровать, не осознавая, что несу.
— Нет, не отгадала! Твой ненаглядный заходил! Еще претензии мне предъявил... — взъерошив волосы на голове, брюнет уселся на кровать рядом со мной.
— Прости, — прошептала я, вспоминая о предательстве. Ужасное чувство. Болезненно сжимается сердце, а боль прожигает дыру в груди. Даже врагу не пожелаешь почувствовать каждой клеточкой тела это чувство.
— Ты невиновата, — произнес парень, уже более спокойно. Черты его лица смягчились, придавая ему все то же спокойное выражение лица, которое я видела до этого.
Я зевнула, веки потяжелели, глаза слипались. Ой, кажется, я слишком много съела этих... Цветочков.
— Сколько ты их... София! Ты совсем сдурела?! — воскликнул вампир, вспелснув руками, — вот безголовая...
Я блаженно улыбнулась, заваливаясь на теплую, такую мягкую подушку.
— А что я? .. Я съела шалфей... Зайчик, розовый зайчик! Такой миленький, хорошенький, иди ко мне, — тоненьким голосом, как маленькая девочка, звала я... Зайчика, как мне казалось, к себе, дабы обнять его крепко-крепко, как плюшевого, и погрузиться в радостный, красочный, волшебный мир умилительных сновидений. Куда делся Кирилл?
Розовый зайчик ошарашенно посмотрел на меня, затем, тяжело вздохнув, потер виски.
— Что же за ходячая катастрофа? — обречено вздохнул зайчик, куда-то упрыгивая от меня.
— Зайчик, ты куда? — протягивая руки, спросила я, закрывая глаза, ибо держать их открытыми сил не было.
— Сейчас приду, — буркнул он, обернувшись, что-то бормоча себе под нос — шалфей она ела... Ага, как же. На вазе же написано, что это вовсе не шалфей... Вот дуреха...
А я перевернулась на другой бок и заснула, все так же блаженно улыбаясь. Так тепло на душе, так хорошо. И я вовсе не хочу возвращаться в суровую реальность, где мне разбили сердце. Идеальный мир, созданный моим воображением — вот что мне нужно для полного счастья.
***
Разомкнув глаза, я обнаружила возле себя Кирилла, сидящего на стуле возле кровати, устало прикрыв глаза.
— Наконец-то проснулась, — тихо произнес он, — как тебе вообще в голову взбрело есть цветы?! — неожиданно повысил голос парень, соскакивая со стула, — цветы... Съела цветы! Голодная что ли была?!
— Ой, не кричи, — схватилась за голову я, усаживаясь на кровати, жалобно простонав, — голова раскалывается...
— Так тебе и надо! В другой раз сначала узнаешь, что это за растение, прежде чем в рот брать, — укоризненно говорил брюнет, все же снизив громкость на полтона.
— Шалфей это был, — обиженно пробормотала я. Чего это он меня тут учит. Я прекрасно знаю, как выглядят растения, все же биологию сдавала. И на отлично сдала.
— Ах, шалфей это был, — взмахнул руками парень, ходя по комнате туда-сюда, чем сильно раздражал, —, а я, дурак, специально в лес ходил за этим растением, думал, что это сиреневая дымка*! Даже прикрепил бумажку к вазе. Ах, какой же я дурак. Это же шалфей! — возмущался парень.