-“Ну, вот как бы наше, так сказать, отопительное место, кстати, вы можете подкидывать дрова, я не всегда успеваю следить за огнем”, – выразился так, как будто доверил мне часть своей работы, в первый же наш день.
Но, по крайней мере, я так это себе представил. Тогда и начал перетаскивать дрова с улицы, слаживать их рядом с котлом, чтоб было всегда что подкинуть, и Станиславович начал ценить во мне мужчину, ведь с нами еще жил один человек – это Олег Николаевич, который и посоветовал мне поселиться здесь.
Он сыграл свою первую роль в этой игре, сыграл действием и необходимостью, а, возможно, и просто был пешкой, сам того не подозревая. Свита. Наверное, он что-то знал, а может, и не догадывался, но поселился еще до меня, а, когда именно, мне неизвестно. Станиславович и сам его не долюбливал, бывало и так, что говорил, мол, у человека своя жизнь и свои тараканы, пусть занимается, и он к нему на беседу не лез, а вот со мной ему было поговорить интересно. Комната соседа находилась рядом с моей, но была маленькой в своих размерах, примерно, в два раза меньше, чем моя. В каждой комнате было по одной батареи и ему бы хватало для полного обогрева, но он еще и топил обогревателем, который Станиславович строго запрещал, ведь за электричество приходят бешенные счета и одному все это оплачивать очень трудно. Но заселял он людей к себе в дом не потому, что дорого его содержать, а потому как ему скучно и не с кем поговорить – так он мне поведал при нашем откровенном общении. А вообще, то мы с ним частенько откровенно общались, зачастую это происходило внизу, около котла, где я продолжал покуривать травку и смотрел, замечтавшись, на огонь, а он в большинстве случаев заставал меня там.
-“О, Вы тоже решили подкинуть чуть дров, а то я и вовсе замерзать стал” – сказал он.
-“Есть такое, вот спустился чуток подкинуть”.
Сидел на укрытом пылью стуле и ступором смотрел на огонь, слушав его песню разрушения. Забегу наперед всего рассказа, но у Станиславовича наверху, где он жил со своей суженой, а точнее сказать, со второй женой, которую я так ни разу и не увидел, была своя собственная печка и грела она очень хорошо, новая, импортная. А мы отапливались лишь самодельным котлом.
Конечно, Николаевича сдавать я не стал, пускай себе надувает теплый воздух, все равно цена была фиксированная и от его обогревателей ничего не зависело, но нужно было что-то решать, ведь зима лютовала.
Возле комнаты, на кухне, та самая интересная печка, которая покрашена в магический синий цвет. Почему магический? Да потому что она вроде и в глаза бросается, а вроде как и нет, то смотришь на нее вылупив глаза, а то и вовсе не замечаешь. Ну, глубь ее смысла для меня была очень глубока, настолько, что, когда я начинал что-то понимать, практиковать и относиться со своим чувством юмора, мне сразу запрещали её топить. Хозяин нервничал и переживал, его ругали.
Когда человек, который замерзает по ночам и ложится спать одетым, почему бы не затопить шикарную печку, которая в рабочем состоянии и продержит до самого утра.
Да, я пишу со своей колокольни, вижу и видел картину в целом, а сейчас пытаюсь собрать всё в один листок и выложить как было, всё как видел и как вижу сейчас, из-за этого и угнетаю себя в том, что не могу просто взять и выложить все как было и как есть, ведь к тому, к чему пришел сейчас, невозможно понять без того, на что нужно было обратить внимание тогда. Лишь сейчас, когда пишу по одному листу в день, начинаю обращать внимание на то, как все было и как казалось, ведь тогда всего этого не было, это история из воспоминаний и последующих обдумываний. Как же можно описать участия в игре, не поняв, что ты в ней.