Родные края
Решение принято моментально и остаточно. Я еду домой, но лишь на пару дней, отдохнуть от всего этого и вернуться уже с новыми силами. Дорога с Киева на Кировоград составляет около пяти часов езды на автобусе. Тогда уже знал, что меня ждет дома не отдых, а еще больше удар по состоянию здоровья. Дома не так как можно себе приставить - сон до обеда, вкуснейшие завтраки и ужины от мамы, отсутствие хлопот и прочих механизмов самостоятельной жизни. Дома все происходит намного “вкуснее”.
Решившись все-таки ехать домой, ведь обстоятельства просто вынуждали, а месяц подходил к концу и платить было нечем. Я уже просил денег два раза за месяц, а бывало, что она и сама мне их высылала, а я, конечно же, был только за. Но в этот раз по телефону просить финансовой помощи было неуместным. Ведь сколько можно и куда ты их тратишь? Уже сам себе задавал тот же материнский вопрос. Позвонив и предупредив, что еду домой. Мама, конечно же, была рада, но спустя пару минут, когда я решил позвонить и сообщить ей о времени своего приезда, она просто не брала трубку. Я знал, что она очень расстроилась, тогда мне стало не по себе и решил написать сообщение с текстом, что не приеду, передумал. Но она сразу же перезвонила, было слышно, что слезы на ее лице все-таки остались, и как бы не скрывала этот факт, все равно я чувствовал. Она настояла на приезде, сказала, что нужно поговорить, выслушать меня и, что самое главное – она соскучилась. В моей жизни за мной мало кто скучает. А порой хочется знать и чувствовать, что ты кому-то нужен в этой жизни, что ты не сам.
Набив сумку вещами, сложив все необходимое, отправился на вокзал. Станиславовичу не говорил ничего, зачем ему знать лишнее, ведь он и так все знает. Получается, что уже три человека в моей жизни про меня знают больше, чем я сам, а я про них не знаю ничего, лишь что-то догадываюсь. Быстро одевшись, взяв собранное, вышел. Карты были всегда при мне и проверять их наличие не стоит. Приезд планировался ближе к 22-00, а зимой уже в 18-00 наступает полная темнота. Как раз тогда зима чуток стихла и началось потепление, но не окончательное, все знали, что холода еще наступят. Та что там, одним днем приехал и уехал – подумал про себя. На половине пути позвонила мама и уже рассказала, что она приготовила, что они с Сашей меня ждут. Кто же поверит в рассказы о ангелах, испытаниях, полтергейста и прочих событий “игры”, не приняв тебя наркоманом и сошедшим с ума. Спасибо тебе, что сумела пережить все мои выходки, связанные с ухудшением твоей жизни, унижающими в лице твоих знакомых и просто знающих тебя людей. Не по случайности в своей жизни я делал много ошибок, да и сейчас в этом преуспеваю. Но тогда они были кардинальными, а сейчас лишь придают мне сил двигаться дальше и не повторять их.
По приезду в город сразу же отправился домой, но о моем приезде знала не только она, а и мои товарищи. Конечно, хоть время было уже позднее, но перед сном нужно было выйти прогуляться. Ведь я приехал не отдохнуть и не увидеть родных и близких мне людей, а просто попросить денег и пожаловаться на свою никчемную жизнь, рассказать, как мне тяжело, ведь ситуации в которой я находился, рассказать некому, лишь слабо мотивирующий голосом вдали скажет мне, что нужно двигаться дальше и не оборачиваться назад. Доехав на такси к дому, у меня оставалось порядка триста гривен на все. Позвонив в домофон, мне сразу же открыли двери. Как приятно ощущать, что ты все-таки кому-то ты не безразличен и тебя ждут, ждут твоего появления, твоей жизни в жизни их. Мы раньше с мамой жили в двухкомнатной квартире одни, и вырос я без отца, лишь опираясь на ее хрупкие женские плечи.
С улыбкой на лице, открытыми объятиями она встретила меня, сразу же похвалила и скомандовала положить вещи, мыть руки и идти за стол. В квартире был еще мой отчим. Так сложилось, что познакомила она нас лишь после семи лет отношений между ними. Все были рады, но довольства мой приезд особо не вызывал. Конечно, зачем приехал, если весь месяц просидел на шее у родной матери, а здесь еще и заявился домой – отдохнуть? Сел за стол, и мы начали говорить про мои дела и серые будни кардинала. Порадовать ее было нечем и показать результаты труда не представлялось возможным. Есть, живой, все тот же худощавый человечек, нервный и без денег.