Любея видя, что я хожу кругами по двору, поручила мне пасти козу Милку, которая откликалась исключительно на «зараза». Что бы приручить к себе строптивое животное я потихонечку стала прикармливать ее хлебом, а еще узнала, что непослушная коза просто обожает, когда ее чешут за ухом. Так что в скором времени, уже не я за козой, а она за мной ходила повсюду.
И вот как-то, в начале знойвеня, мы отправились с Милкой прогуляться за реку. Солнце перевалило за полдень, высоко в голубом небе звенели птичьи голоса, было жарко. Мы с козой не спеша пересекли рощу, и вышли к реке. От не широкой, спокойной реки тянуло прохладой и свежестью. Перебравшись через узкий, шаткий мостик, который в селе так и прозвали «шатун», понемногу углубились в чащу. Лес вокруг шумел нагретой за день листвой, обдавая пряным лиственным ароматом, в траве стрекотали кузнечики, жужжали жуки и пчелы. Вдруг под большим развесистым кустом я услышала жалобный писк, немного похожий на кваканье. Вся ободравшись, я залезла под куст и нашла там маленького, желторотого птенца. Он был похож на птенца ворона, только клюв у него был изогнут к низу, как у хищных птиц. Тельце птенца было в крови, на спине виднелись следы от чего-то острого, скорее всего от чьих-то когтей. Когда я взяла птенца в руки, тельце его безвольно обвисло, а глаза стали затягиваться пленкой. Я поняла, что он умирает, и мне стало так жалко его, так обидно, что вот это маленькое беззащитное существо сейчас умрет, так захотелось поделиться с ним хоть капелькой своей жизни, что я, совершенно не осознавая, что именно я делаю, тихонечко подула в полураскрытый клювик. И вдруг от меня к нему, вместе с моим дыханием полилось зеленовато-серебристое свечение, как струйка, вливаясь в маленькое тельце. Спустя мгновение, глаза у птенца открылись, а ранки, прямо у меня на глазах, стали затягиваться, он завозился на моих полураскрытых ладонях устраиваясь поудобнее, а устроившись, даже попытался что-то мне пропищать. Я, обалдевшая оттого, что произошло, держа на вытянутых руках спасенную птицу, побежала обратно домой. Милка все это время стоявшая невдалеке и с интересом наблюдавшая за происходящим затрусила со мной рядом.
Прибежав домой я, отыскав Любею, протянула ей птенца. Она в удивлении уставилась на меня, - Что это, Нияна?
- Любея, я нашла его за мостом, недалеко от реки, он погибает! – взволнованно и торопливо заговорила я, - Спаси его, пожалуйста!
Она внимательно оглядела принесенную птицу.
- Насколько я понимаю, этого птенца выхватил из гнезда какой-то хищник, но ранки уже начали заживать, как он мог после такого выжить? – она с удивлением разглядывала мою находку, - Знаешь, девочка, тебе посчастливилось найти настоящего сокора. Сокор – это птица, обитающая в глухих лесах, в руки к человеку никогда живой не дается, говорят что эти птицы – глаза и уши фавнов.
Любея сходила в сарай и принесла мне довольно просторную плоскую корзинку, помогла выстлать ее мягкой соломой и мы устроили в этом импровизированном гнезде моего найденыша. Я попыталась напоить его водой из небольшой плошки, но у меня ничего не получилось. Ведунья мне рассказала, что взрослые птицы кормят своих птенцов, отрыгивая полупереваренную пищу прямо из клюва в клюв, и что такой птенец как у меня, еще самостоятельно питаться не может. Мой молодой сокор сидел нахохлившись в корзинке, разевал клюв и жалобно пищал. Мне ничего не оставалось делать, как попробовать накормить птенца подобно его родителям. Взяв кусок хлеба, я тщательно его пережевала и попыталась языком затолкнуть эту кашу в клюв сокора. Он с удовольствием проглотил угощение, и тут же потребовал добавки. Любея улыбалась, наблюдая за нами, а Милка, похоже, поняла, что у нее появился конкурент на получение вкусного хлеба и моего внимания. Коза наклонила голову и угрожающе начала рыть землю копытом, пришлось срочно уносить гнездо с птенцом в дом.
С этих пор у меня появился еще один подопечный. Птенец издавал звуки напоминающие карканье и я назвала его Карлушей. Карлуша был очень прожорлив требовал есть постоянно, а если я оставляла его в комнате одного, то устраивал настоящие сцены, каркал, пищал и даже пытался вылезти из своего гнезда. Пришлось попросить у Любеи небольшую корзинку с ручкой, и устраивать Карлуше в ней походное гнездо.
Когда я впервые пришла к Мстиславию на занятия с корзинкой, он удивился чрезвычайно, а выслушав историю появления Карлуши, в которой я, разумеется, опустила часть оживления мной птенца, об этом знала только коза Милка, прочитал мне лекцию о том, что сокоры - это птицы темного леса, их настоящие хозяева – фавны и нимфы, и лучше бы я оставила этого птенца там, где нашла, и что все это непременно плохо кончится и так далее, и тому подобное. Я очень спокойно выслушала его поучения, не стала ничего доказывать или оправдываться, а на другой день опять пришла с корзинкой. Мстиславий понял, что убедить меня он не сможет, поэтому старался просто не обращать внимания на птицу. Надо сказать, что Карлуша как будто понимал негативное отношение к нему, поэтому все время пребывания в храме вел себя очень тихо и прилично. Но когда мы выходили, он тут же докладывал громким карканьем, как ему там не понравилось.