Птенец поправлялся быстро, и уже к началу месяца красень, вместо походной корзинки, садился ко мне на плечо и мы с ним пасли Милку и обследовали окрестности.
Дни пробегали за днями, и вот уже и лето подошло к концу. Еще не начинала опадать листва, но трава уже не была такой свежей и зеленой, а в воздухе носился запах осени. Мой птенец подрос, и пробовал летать. Я понимала, что птице необходимо вернуться в лес, тем более, что Карлуша уже вполне самостоятельно мог питаться и даже пытался охотиться на цыплят, чем очень огорчал Любею. Однажды я в сопровождении Милки и Карлуши пошла в то место, где мы нашли нашего сокора. Посадив своего подопечного на самую высокую ветку какого-то дерева, какую только смогла достать, и прочитав ему нотацию о том, что ему, ну просто необходимо остаться в лесу, я попыталась оставить его там и уйти. Не тут- то было! Внимательно выслушав, что я ему говорю, мой птенец немного посидел спокойно, а когда понял, что его оставляют в этом страшном месте одного, поднял такой крик, как будто на него напала стая хищников. Сорвавшись с ветки, он в два счета догнал меня, уселся на плечо и всю дорогу до дома жалобно каркал, ворчал и обижался. После этого случая я оставила попытки приучить птицу к лесу, решив – будь, что будет.
11 глава
Как-то в разговоре с Мстиславием я узнала, что все кто рождался в селе, записывались в храмовую книгу, и в дальнейшем эта запись была чем-то вроде паспорта или свидетельства о рождении, без этой бумаги человека даже могли не пустить в город. Я попросила служителя сделать мне такую бумагу о регистрации, чем опять его удивила. На его, в общем то, вполне резонный, вопрос: «Зачем тебе это?», ответила то же вполне лаконично : «Что бы было.» Вспоминая, что в моей прошлой жизни была даже такая поговорка – « Без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек.» И, в конце концов, такую бумагу мне выдали, в ней говорилось, что я – Нияна родилась тогда-то и являюсь дочерью Колуяна - Руздальского купца, который в свою очередь является сыном Ривана - Руздальского купца и магианы Воллари из рода гномов, и дочерью Ялилы найденной в северо-восточном лесу ведуньей Омалой. Так я узнала, что во мне течет еще и кровь гномов.
Чем больше проходило времени, тем больше я ощущала себя именно Нияной, а не Полиной Александровной. Хотя до сих пор оставалось ощущение, что я просто уехала в отпуск, а он немного затянулся, но вот скоро, кто-то появится и скажет: «Полина Александровна, пора бы и домой». И я никак не могла определиться, хочу я этого или не хочу. С одной стороны здесь все было для меня чужое, даже тело. С другой стороны – в том мире, который я оставила, была ли я сейчас нужна? Тем более, что понятие того, что там я умерла – это не просто какое-то чувство, а твердая уверенность. И все же в той жизни у меня был свой дом, дети, внуки и муж с которым мы прожили сорок лет. Здесь у меня была только одна привязанность – Карлуша, я полюбила этого птенца и чувствовала ответственность за него. Ко мне же, кроме Карлуши и Колуяна, которого кстати сказать я уже не видела более трех месяцев, никто не испытывал никаких чувств кроме любопытства. Любея занималась мной, потому что Колуян ей заплатил, а так же из-за научного интереса. Я видела, как каждые десять дней она пишет письма – отчеты для Вербера в Вельвольск, и даже как-то прочитала оставленное на столе письмо, ничего интересного, только сухие факты: сколько я ем, какие зубы выпали, какие выросли, что я изучала и.т.д. Заодно я запомнила и адрес мага. Отцу Мстиславию я, кажется, уже надоела своими постоянными вопросами, а после того как я пришла в храм с Карлушей, он то и дело читал мне нотации о том, что любую девушку украшает послушание, скромность, а еще благостное восхищение Всесветлым богом. Надоел он мне этими нотациями до невозможности. Тем более, что гномий язык, которые он знал я выучила довольно быстро и к концу золотня не только бегло говорила, но писала и читала на нем. Так что скоро я перестала ходить к нему на занятия, и он, кажется, был этому рад. Я прекрасно понимала, что никто никого никогда просто так не полюбит и не привяжется, для этого нужен какой-то шаг или поступок того, к кому должны быть проявлены такие чувства. А сама я не стремилась идти на сближение.