Вечером, ложась спать, я стала анализировать всю информацию полученную за последнее время. В монастырь я не хочу, замуж – не хочу, оставаться здесь мне нельзя, но и идти мне некуда, впереди зима. Опять встал известный вопрос – что делать? Так ничего не придумав, я легла спать.
Наутро в голове все прояснилось и стало на место, ведь решение уже приходило ко мне. Надо бежать отсюда в Вельвольск к магу Верберу. Но бежать надо не сейчас, а летом, накануне моего шестнадцатилетия. Да и подготовиться к побегу нужно как можно тщательнее. И еще необходимо найти тот лесной дом, о котором когда-то мне рассказывала во сне Омала, я очень хорошо помнила все ее объяснения и не сомневалась, что найду приданое моей матери. Если старая ведунья пыталась мне внушить, даже когда я не могла ничего воспринять, что это жизненно важно для меня, значит это действительно так.
В своей прошлой жизни я в молодости довольно часто ходила в походы, и занималась спортивным ориентированием, так что теоретическая подготовка у меня была. Первым делом нужно было соорудить себе рюкзак, куда надо было собрать все необходимые для длительного путешествия вещи. Я знала, что Колуян в своей лавке торгует многим, в том числе и тканями. Как-то он приводил меня в лавку, чтобы я посмотрела, чем он занимается. Поэтому, я после завтрака, не теряя времени, побежала к своему отцу и под предлогом, что я хочу научиться шить выпросила у него достаточно большой кусок плотной серой ткани, несколько толстых иголок, суровые нитки и ножницы. Я притащила все это в свою комнату и стала прикидывать как раскроить ткань и сшить рюкзак, который бы мне подошел.
С этого дня вся моя жизнь была направлена на подготовку к побегу. Шить старалась вечерами, чтобы не привлекать ничьего внимания к моему изделию, а если кто- нибудь и спрашивал, что я шью, я скромно опускала глаза и отвечала, что пока не знаю, но что-нибудь должно получиться. Обычно после такого ответа от меня отставали.
Колуян опять уехал с обозом за товаром, судя по всему, дела с торговлей у него шли не очень хорошо. Летом один обоз был ограблен, следующая поездка то же была не удачной, он не выручил за товар ту сумму, которую предполагал и теперь был вынужден опять собирать обоз, несмотря на то, что надвигалась зима.
Оруна меня не просто не любила, она меня терпеть не могла. Она запрещала мне находиться на «хозяйской» половине, запрещала общаться с сестрами и братом, и их ко мне не подпускала. Как только Колуян уехал, она свалила на меня всю самую тяжелую работу по кухне в лучших традициях злой мачехи и падчерицы. Но я, привыкшая в прошлой жизни к ведению хозяйства, может и не в столь примитивных условиях, была только этому рада, тем более, что у меня появился законный повод бывать и на кухне, и в кладовой, и в погребе. Еще меня заставили выгребать золу во всех печах, а их было штук пять в доме, причем сама печка обычно была как бы встроена сразу в две комнаты, а топилась она в коридоре, там же был и зольник, то есть в комнаты я не ходила, но могла слышать, что там говорят. Это мне тоже было на руку, так я слышала, как Оруна обсуждала с нянькой планы по моему устранению, причем, в том случае, если Колуян не согласиться на условия храмовников, то меня опять будут пытаться отравить. Это только добавило мне сил и уверенности для выполнения моего плана. А пока я обследовала все доступные мне места хранения старых вещей с целью собрать все необходимое для побега. В кладовке я нашла небольшой медный котелок с ручкой, весь позеленевший от времени и покрытый пылью, но крепкий и даже не мятый, было видно, что им не часто пользовались. Еще, там же, я нашла очень широкий, с ладонь, короткий кинжал, то же весь в пыли и каком-то белом налете. Эти вещи я потихонечку принесла к себе в комнату и спрятала под кроватью.
Так проходили дни за днями. Наступил первый зимний месяц, вернулся с обозом Колуян. В этот раз ему повезло, поездка прошла удачно и товар он закупил хороший, и торговля шла неплохо. С приездом Колуяна я постаралась ничего не изменять в своей жизни продолжая работать на кухне и выгребать золу. Когда отец удивленно спросил, зачем я это делаю, я постаралась как можно беспечнее ответить, что мол, мне скучно сидеть без дела, а никакой другой работы в доме не нашлось. Отговаривать от работы он меня не стал, но стал смотреть на меня с большим интересом.