Тут мне пришлось обратиться к прошлой памяти Нияны. Когда я пыталась что-то вспомнить из прошлого Нияны, то образы приходили ко мне в виде черно-белых кадров, не было никаких цветовых ощущений, но все же образы были предельно четкими. Я надолго задумалась, пытаясь сопоставить ту дорогу которая была в моей памяти с тем, что я видела сейчас. Так, вот я схожу с моста, иду за Омалой и слушаю как она мне говорит:
- Как сойдешь с моста, поворачивай направо и иди по краю леса, по правую руку все время у тебя будет река, ты ее будешь видеть. Пройдешь первую ветлу, что растет у реки, потом дойдешь до второй, она старая и большая, повернешься к ней спиной и пойдешь прямо в лес. Идти будешь до тех пор, пока дорогу не пересечет ручей, он будет течь наискось твоего пути, перейдешь ручей по перекинутым бревнам, на том берегу стоит старая ель, на ней есть амулет, дотронешься до него рукой, а дальше дорога тебя узнает.
Ну, что же, значит пойду по краю леса. Лес шумел под небольшим ветерком, погода стояла солнечная, но жарко не было, я радовалась, что нет дождя, не хотелось бы промокнуть блуждая. Хотя никакой тропинки не было, идти было легко. Рюкзак был, правда, не легкий, но я давно поняла, что не смотря на свою хрупкую внешность, обладаю достаточной силой. Когда тот охранник помог мне забросить рюкзак в телегу обоза, то было видно, что ему тяжело, а я с этой тяжестью справляюсь. Справа от меня на расстоянии шагов ста текла Истрова, ее берега обнимали какие-то кусты, и идя вдоль леса, поднимаясь вверх и спускаясь вниз с небольших холмов мне все время было ее видно. Вскоре, впереди, на берегу реки показалось большое дерево, та самая первая ветла, я про себя удовлетворенно отметила, что иду правильно. Пройдя еще немного я дошла и до второй ветлы. Так теперь надо стать спиной к реке, лицом к лесу и вперед. Да-а! Легко сказать, даже самой себе, вперед, а когда впереди заросли местной крапивы, высотой с тебя? Эдакие огромные, зеленые, жгучие деревья, от земли до самой макушки в огромных, с ладонь, раскидистых жалящих листьях. И все же я полезла вперед, обстрекала лицо и руки, вся вывозилась в паутине, рюкзак за спиной застревал между высоких стеблей, да еще эта корзина походная для Карлуши, все время мешает! А Карлуша летал где-то вверху и одобрительно покаркивал, мол, правильным курсом идешь! Еле-еле продралась сквозь эту живую защиту, и вышла в довольно темный лес, поросший густым подлеском. Пахло прелой листвой, а земля под ногами немного пружинила, чтобы продраться вперед, приходилось идти полусогнувшись, а раза три пришлось пробираться на четвереньках. Наконец-то кончилась и эта полоса препятствий, я вышла в довольно светлый и относительно чистый лес. В том плане, что под ногами не было кучи сломанных деревьев и веток.
Вокруг перекликались птицы, а пару раз, мне слышались голоса сокоров, и не только мне, Карлуша живо реагировал на разные звуки, а на похожие, как у него, крики громко отвечал. Идя по лесу я внимательно смотрела вокруг, и наконец увидела заросли иссуры. Набрала с собой большую охапку этой травы, большую часть распихала во все карманы рюкзака, а часть растерла руками и намазала все открытые места на теле – лицо, шею, руки, даже засунула скомканную траву в карманы. Сразу исчез зуд от укусов мошкары и комаров и даже от крапивы. Эти противные кровопивцы перестали жужжать около меня. Хотя я чувствовала, что лицо и руки у меня все равно распухли.
Когда день перевалил на вторую половину, я наконец подошла к ручью. Это был не широкий лесной ручеек, шириной шага в два, протекавший по пологому глинистому овражку, и, наверное, не очень глубокий, но судя по берегам оврага, дно у него должно было быть илистым. Я стала оглядываться вокруг, искать те бревна - переправу и ель на другом берегу, о которых когда-то рассказывала Омала. Рядом ничего похожего не было, вокруг не росло ни одной ели, ни на этом берегу, ни на том. Я пошла вперед, вверх по течению. Пройдя шагов двести – двести пятьдесят, не найдя ели и ничего похожего на переправу я вернулась обратно. Теперь я развернулась назад и пошла вниз по течению, где-то через сто шагов я увидела на противоположном берегу высокую ель, а внизу у ручья остатки обвалившихся бревен. Видимо весной, когда вода поднялась она смыла бревна и разрушила переправу. Перепрыгнуть этот ручей я не смогу, для меня он широк, вброд переходить не хотелось, дно илистое, и можно провалиться довольно глубоко. Я сняла рюкзак, оставила корзину и пошла искать поваленные деревья, которые можно подтащить к ручью. Через некоторое время я нашла несколько подходящих, и упираясь по одному перетащила их на берег, затем с большим трудом перебросила их с одной стороны на другую. Мостик получился довольно хлипкий, с рюкзаком я не пройду. Пришлось идти приставными шагами, боком, и волочить следом по сваленным стволам свой багаж. Наконец-то и это препятствие было преодолено.