Женщина в зеркале растерянно огляделась вокруг, и что-то сказала, но ее не было слышно.
- Мама, я связался с тобой с помощью передающего зеркала, мы еще не очень умеем с ним обращаться, - торопливо говорил эльф, - ты покажи знаками, с вами все в порядке?
Женщина в зеркале закивала головой.
- А отец, он уже так не злиться?
Женщина отрицательно покачала головой.
- Мама, я скоро пришлю вам свой маяк, что бы вы вытащили нас, я буду не один.
Женщина удивленно вскинула брови, и тут по зеркалу пробежала рябь, и оно опять стало отражать только наши лица.
Ясень сразу как-то загрустил. Было видно, что он переживает за своих родителей, мне стало жалко его.
- Не волнуйся, - постаралась я его утешить, - все уладиться, скоро ты с ними встретишься.
- Я волнуюсь за отца, ведь это наверняка ему была подстроена та ловушка, - печально и озабочено ответил Ясень.
На это мне нечего было ответить. Весь вечер мы с ним пробовали связаться с его отцом, но то ли исчерпали магические силы зеркала в этот день, то ли делали что-то не так, зеркало только покрывалось серой рябью, но изображений больше никаких не показывало.
Я благодарю своих читателей, которые проявляют интерес к моей книге, буду стараться и дальше завоевывать ваш интерес приключениями своих героев! И буду вам очень благодарна и признательна, если вы зарегистрируетесь на сайте и нажмете кнопочку "отслеживать автора" или "подписаться" на мобильных устройствах!)))))
24 глава
24.
На лес незаметно опустилась ночь. Около полуночи на поляну пришел Эсэн, он сказал нам, что маяк благополучно передается нимфами и фавнами в сторону гномьей границы и как только будет встречен обоз, который едет из леса, в него сразу же положат шар. Успокоившись по этому поводу, я все же не переставала волноваться о том, как будет проходить посвящение. Фавн направился к лесу, жестом пригласив меня следовать за ним.
Шли мы довольно долго, вскоре нам стали встречаться другие фавны и нимфы. До этого вечера я, кроме Эсэна и Бии, никого из нимф и фавнов не видела и теперь разглядывала их во все глаза, мне все было интересно. Все были одеты в широкие и длинные, до земли, рубахи, у нимф они были полупрозрачные, у фавнов нет. Они все были разные, и все были не только стройными и красивыми, а еще какими-то текучими. Двигались они так, как будто перетекали из одного положения в другое, с непостижимой грацией, так грациозно бежит вода в ручье или ветер колышет густую траву. Глаза у меня разбегались, а рот, кажется, был открыт.
Наконец мы вышли на широкую поляну посредине которой располагался довольно большой, в половину человеческого роста в высоту и человеческий рост в диаметре, полукруглый, серый камень весь исчерченный голубоватыми прожилками. Лесной народ собрался вокруг. Вперед вышли пять фавнов, они были стары и похожи на древние, многовековые дубы. Вскинув над головами руки они запели какой-то сложный мотив, постепенно опуская руки вниз. По мере того, как опускались их руки, камень начал раскрываться. Сначала на нем показалась тонкая трещина, вдоль одной из прожилок, из которой вырывался тоненький лучик золотистого света, потом трещина стала расширяться, луч света тоже стал шире, и вот, из самой глубины каменного логова, показался плотный бутон темно-зеленого цвета. Он поднялся над камнем на толстом стебле на высоту, приблизительно на полтора метра, освещенный золотистым светом, идущим из расколотого камня и довольно быстро начал увеличиваться. Когда бутон достиг размера в два человеческих обхвата, он начал распускаться. Сначала развернулся самый крайний лист, показав внутреннюю нежно-розовую сияющую сторону, затем один за одним распускались по очереди все следующие лепесётки. Распустившись, цветок закрыл собой весь камень, он был необыкновенно красив, нежно-розового цвета, ярко светился, от него исходил такой пьянящий аромат, что у меня начала кружиться голова. Из середины цветка вверх выстрелили сверкающие струи золотого цвета, и начали медленно опускаться вниз, напоминая фонтан, только не из воды, а из света. К цветку стали выходить полупрозрачные фигуры, которые напоминали подростков, девочек и мальчиков, причем мальчики в верхней половине туловища выглядели как люди, а вот нижняя половина у них поросла шерстью и ноги были, скорее всего, козлиные с копытами. Все они были обнажены, если это применимо к неровно мерцающим фигурам. Эсэн приказал мне раздеться и выйти в круг. Мне было до ужаса неловко, но воспротивиться я не посмела и, раздевшись, вышла к цветку. Когда вокруг цветка собрался круг из двадцати фигур, включая меня, все стоящие сзади фавны начали дружно в такт притоптывать правой ногой, и хлопать в ладоши, отбивая ритм, а нимфы затянули протяжную мелодию. Цветок начал подрагивать в такт пению и вдруг над струями вверх взвилось облако золотисто-розовой пыльцы. Медленно оседая, сверкающая пелена падала на стоящие в круге около цветка фигуры, и те, на кого она попадала, становились материальны, обретали плоть. Это было невероятно! Когда на меня сверху осыпалась пыльца, я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось в тугой комок, а потом с силой распустилось, перед глазами все поплыло, в голове зашумело. Когда прошли головокружение и шум, я увидела, что на всех стоящих около цветка и на меня в том числе, были надеты такие же рубахи, как и на остальных лесных жителях. Рассматривая все вокруг себя, я заметила, что вижу то, чего не замечала раньше. Я видела деревья нимф и фавнов, если раньше все деревья для меня были одинаковы, теперь каждое было неповторимо. Я видела как бегут внутри растений соки внутри стволов, какой сильный магический свет исходит от цветка и для этого мне не надо было напрягаться. Мной овладела неземная легкость и пьянящий восторг. Взрослые вокруг запели что-то веселое. У фавнов в руках оказались свирели и задорная музыка полилась со всех сторон, меня подхватили под руки и закружили в хороводе.