Девочка закрыла глаза, но тут же их открыла, лицо ее стало выражать крайнее удивление и, с губ слетели слова на совершенно не знакомом языке. Потом она повернула голову в сторону мага, заметно испугалась и опять произнесла что-то непонятное, но потом закрыла глаза и, видимо, отключилась. Золотой луч медленно угасал, постепенно растворяясь и, в конце вспыхнул яркой звездой в груди у девочки.
Маг, дочитав заклинание и завершив обряд, спустился с холма. Ночь уже перевалила на вторую половину, было прохладно, слабый ветерок задумчиво перебирал тонкие ветки деревьев, заставляя их перешептываться в темноте, пахло хвоей и ночными цветами. Вербер приказал уложить девочку на телегу. Собрав вещи, отряд отправился в обратный путь.
- Учитель, - нарушила тишину Любея, - у вас получилось?
- Господин маг, моя девочка поправиться? - почти одновременно с ней спросил Колуян.
- Я сделал все, что мог, - устало ответил Вербер, - теперь останется ждать и наблюдать за ней. Я задержусь на несколько дней, но думаю, что до конца лета она должна будет остаться под присмотром Любеи.
- Я не смогу уехать из села, - сказала Любея, задумчиво глядя на девочку, - если нужно будет присмотреть за ней, пусть остается у меня.
- Хорошо, - согласился Колуян, - если это необходимо, пусть останется, я заплачу вам за хлопоты.
Восток начал светлеть, когда они вошли в деревню, Колуян вернулся в тот дом, где он остановился, а Вербер и Любея отправились в дом ведуньи. Девочку опять перенесли на кровать в ту же комнату, где она ночевала предыдущую ночь.
3 глава
Конец мая, пятница, вечер, на улице уже совсем тепло, под окнами шумят машины, слышны голоса прохожих, а я все сижу на работе. Время восемь часов вечера, все разошлись по домам, и мне бы пора, но так не хочется оставлять недоделанным отчет на понедельник. Да и дома меня никто не ждет. Дети давно выросли и живут своими семьями, а муж с марта перебрался на дачу. В январе ему исполнилось шестьдесят три года, и он решив больше не работать, вышел на пенсию. Мне сразу заявил: «В городе буду жить только зимой, а весной, как морозы спадут, уеду на дачу». Я, в принципе, не против, на даче воздух свежий, а дел еще столько, что делать не переделать. Десять лет строили дом и только три года назад до конца достроили. Мне в начале июня исполниться шестьдесят один год, тоже бы на пенсию пора, но Вадим, мой муж, говорит, что пока держат на работе, работай, для сарая нужны доски, в гараже нужно сделать пол и т.д., и т.п., а на все это пенсии не хватает. Он у меня работал врачом - невропатологом в городской поликлинике, денег больших не получал. Так что его уход с работы не сильно ударил по карману, а моя зарплата составляет две трети семейного бюджета.
Что-то я разнылась, хотя причина конечно есть – у нас с мужем сегодня годовщина свадьбы – сорок лет, дата круглая и не маленькая. Я в течение дня пыталась дозвониться Вадиму, но не смогла, к городскому телефону никто не подходит, а сотовый у него отключен. Ни он мне сегодня не позвонил, ни дети.
Я встала из-за стола, собрала бумаги, отключила компьютер. Все, пора домой, больше я ничего путного здесь не сделаю. По дороге надо зайти в пару магазинов, завтра поеду на дачу, все-таки следует отметить наш юбилей.
Домой я пришла, когда уже начало темнеть. Разгрузила сумки, разогрела ужин и решила еще раз позвонить мужу. Телефон у нас стоит в коридоре на столике, куда складывается всякая мелочь. Набрав номер, я автоматически стала перекладывать вещи, лежащие перед собой. В тот момент, когда прошел звонок, со стола слетела бумажка с записанным на ней телефоном, я нагнулась что бы ее поднять и немного замешкалась, вдруг в трубке, после небольшого молчания, послышался голос мужа – «Але, але, Лида? Это ты, Лидуша, але? Лидушенька, это ты?» Я положила трубку.
Все как-то обесцветилось, к горлу подступил комок, а сердце болезненно сжалось. Меня зовут Полина Александровна, моего мужа Вадим Николаевич. У нас двое детей, двойняшки - дочь Верочка, и сын Андрюша. У Верочки муж Костя и дочка Анечка, у Андрюши жена Алла и двое дочерей Наденька и Настенька. Никого из родных и близких наших друзей Лидой не зовут. Вот так, дождалась, «Лидуша, Лидушенька!». Меня он последние десять лет только Полиной зовет и никогда Полиночкой, Полюшкой, или другими ласковыми именами. И все же, кто это такая – Лидуша? Впрочем, недалеко от нашего дачного поселка лежит довольно большое село. Там есть свой медпункт с терапевтом и медсестрой. Вадима даже пригласили туда на консультации один раз в неделю приходить. Терапевтом в этом медпункте работает одинокая пятидесятипятилетняя женщина и зовут ее Лидия Максимовна. Я как-то видела ее – невысокая, энергичная врачиха, сумевшая сохранить неплохую фигуру и приятный цвет лица.