- Зачем? Говорят у красных драконов то же есть иная. Дочь полукровки южного эльфа и дракона. Может эта Нияна вовсе не «иная» - Ринас удивленно взглянул на отца, - давай похитим ее, здесь ей не с кем будет кроме меня общаться, влюбиться не влюбиться, а ребенок от меня у нее будет.
- Наш оракул лучший в этом мире, и пусть красные драконы тешат себя мыслью, что у них есть «иная». Я проверял предсказания оракула не одно десятилетие и уверен в нем. А силой действовать в данной ситуации нельзя. Ты забываешь, какими силами теперь владеет эта Нияна, - Шехрас устало взглянул на сына, - если она одна вытащила с жертвенного столба Хора своего дядюшку, которому, кстати, шестьдесят пять лет, и он не маленький и худенький ребенок, а вполне взрослый юноша, то что она может еще? Мы должны будем за ней понаблюдать, а потом уже решим, как действовать дальше. Этот Всеясениэль собирается поступать в Академию Магии и она едет в Вельвольск, значит они будут видеться. Тебе тоже надо будет поступить в эту Академию и заодно поближе сойтись с Всеясениэлем. Тогда тебе будет удобнее познакомиться с Нияной, это будет естественно и не должно ее насторожить, а значит и узнать ее ты сможешь лучше.
- Отец, но Серые драконы никогда не учились в человеческих Академиях.
- Мы хотим быть повелителями этого мира, для этого надо изучать весь мир и Академия Магии может дать достаточно широкий взгляд и более полные знания по многим вопросам. Поступление в Академию с первого по пятое число месяца золотня, до полуденного колокола. Так что узнай об этом все, что сможешь, поподробнее.
Ринас склонил голову и вышел из зала, а его отец Шехрас остался сидеть на своем каменном кресле.
- Ийерхи, опять эти ийерхи! – почти про себя с ненавистью произнес он.
30 глава
30.
Придя к себе, я достала свой рюкзак - какой же он все-таки страшный. Я шила такой мешок впервые, он получился достаточно удобным, но не очень красивым и кое-где кое-что я бы переделала. И задавшись такой целью я направилась к Ясеню. Поговорив с ним о том, что надо бы заказать себе такие рюкзаки, мы решили в сопровождении охраны отправиться в ателье к портному, у которого заказывали одежду и спросить, не возьмется ли он за такую работу или может быть направит нас к другому мастеру. А пока решили выждать хотя бы пару дней и не выходить из дома.
В течение всех последующих недель мы занимались с учителем фехтования. Мои успехи все так же потрясали его, он был потрясен моей возможностью не попадать в цель даже с трех шагов. Но я усердно продолжала тренироваться.
Даринелиэль занимался со мной древнеэльфийским языком и показывал основы эльфийской магии. Зачитывая сложное и длинное заклинание я наконец научилась создавать светящуюся сферу, правда светилась она минуты две и очень слабенько, но все же стала у меня получаться. Эльф тоже был поражен моими успехами, то есть я его пару раз здорово поразила своими сферами. Один раз прямо в лоб, а другой раз наоборот в …., не скажу куда. Он сделал вид, что не рассердился, но на занятиях стал держаться от меня на приличном расстоянии.
Во время наших занятий, я поинтересовалась у своего прадеда насчет драколитов. Есть ли они у эльфов и используются ли для перевозок пассажиров.
- Почему бы нам с Ясенем не отправится на драколите? – спросила я после очередного занятия, - наши двойники поехали бы на лошадях, а мы бы полетели.
- Я рассматривал такую возможность, - вздохнув ответил дед,- но все драколиты эльфов принадлежат только повелителю, их немного, и места на них расписаны за три месяца вперед. К тому же повелитель намекнул, что в случае диверсии могут погибнуть не только вы с Ясенем, но и другие пассажиры, а так же сам драколит с возницей.
Больше к этой теме я не возвращалась.
Всеясениэль играл свои сочинения и пел эльфийские баллады. Кстати, играл он очень хорошо на инструменте, который он называл олэя, что-то среднее между гитарой, маленькой виолончелью и дутаром. Формой этот инструмент напоминал небольшую, не больше гитары, виолончель, только верхняя часть корпуса инструмента была в два раза меньше нижнего, гриф был не очень длинный и в меру широкий, на него натягивалось двенадцать струн. Играть на нем надо было, поставив его почти вертикально на колено, в нижней части корпуса имелось соответствующее углубление, зажимая одной рукой аккорды, а другой перебирая по струнам. Играл Ясень почти виртуозно, но музыка, сочиненная им была слишком сложной. Начинаясь где-то в басовом ключе, она взвивалась в самые высокие ноты, а потом опять падала в басы. Три дня я слушала, на четвертый день терпение мое кончилось. Стараясь его не обидеть, я сначала похвалила его, а потом попросила научить меня играть на олэе. Ясень загордился собой, и стал меня учить, но долго сидеть рядом и слушать мое бренчание он не мог, поэтому он давал мне задание и старался куда нибудь уйти. Сначала я делала вид, что учусь, только для того, чтобы избежать очередного прослушивания сочинений Ясеня, а потом действительно увлеклась. В своей прошлой жизни я в детстве занималась музыкой по классу фортепьяно, а став более взрослой сама научилась немного бренчать на гитаре, но так сказать, только на трех аккордах. И теперь заинтересовалась игре на олэе. Когда я оставалась одна, то старалась подобрать по памяти мелодии, которые знала в моей прошлой жизни, тем более что подбирать на этом инструменте было нетрудно. Как-то за этим занятием меня застал Ясень.