- Да? Тогда, девочки, надо срочно поделить бабушкины золотые украшения и прочие ценности, а то дедушка еще этой Лидии что-нибудь передарит, - по-моему, это опять Надя.
- Ань, сколько сейчас времени?
- Скоро восемь часов, сейчас должен папа приехать, забрать нас, он обещал.
- Тогда пошли, спустимся вниз, а то мы его не увидим.
И они потихоньку вышли из палаты, я слышала, как за ними захлопнулась дверь. Все, что я услышала, молотками стучало в виски. Сколько я так пролежала – не знаю, мне показалось - очень долго, никто ко мне не подходил, и я никого больше не слышала, тогда я постаралась открыть глаза, веки были как будто каменные. С трудом немного их приподняв я постаралась осмотреться. От меня, в сторону, шли какие-то провода и трубки, рядом стояли непонятные, сложные аппараты, я поняла, что нахожусь в реанимации и, раз сюда пропустили родственников, то положение, видимо, очень серьезное. У меня болело буквально все, что только я чувствовала, но больнее всего мне было от услышанного. Я останусь инвалидом, беспомощной развалиной, которая будет в тягость всем и детям, и внукам, мой муж бросит меня и сдаст в интернат. Отчаяние забилось в груди испуганным воробьем. За что? Господи! За что ты так наказываешь меня? Господи, прими мою душу, я не хочу ТАК жить! Сильная боль проколола сердце и наступила полная темнота.
На экране системы слежения за состоянием больного вместо пульсирующей кривой появилась прямая линия, раздался громкий сигнал. Полина Александровна умерла.
4 глава
Сильная боль проколола сердце и наступила полная темнота. Не стало ничего, ни звуков, ни воздуха, ни боли, ни тела. И вдруг со всех сторон полился золотой свет. Он обволакивал меня мягкой, нежной пеленой. У меня появилось чувство умиротворения и покоя, я постаралась оглядеться вокруг себя и увидела где-то внизу, под собой, больничную койку, на которой лежала, по всей видимости, раньше я, а теперь там находилось мое тело. Такая упитанная, забинтованная мумия с торчащими во все стороны проводами и трубками. Вокруг суетились люди в белых халатах. Ах, как мне хотелось им крикнуть - не надо, не старайтесь, я не вернусь, я не хочу возвращаться! Сейчас я свободна и счастлива, мне хорошо! Но они меня не слышали. Я не чувствовала себя, а ощущала лишь свет и чувство полета. На меня накатил такой восторг, такое безграничное счастье! Как вдруг, кто-то грубо выдернул меня из этого состояния, и я поняла, что с бешеной скоростью лечу вниз.
Мое падение закончилось внезапно, я словно на мгновение отключилась, а потом очнулась. Придя в себя, я услышала какие-то звуки, непонятное бормотание, потом поняла, что лежу совершенно раздетая на чем-то очень твердом и холодном и лежать мне неудобно. Подул прохладный ветерок, какой бывает только на улице. Меня охватил ужас, если это не больница то, что это – кладбище? Я осторожно открыла глаза, надо мной было черное звездное небо, и был слышен шум деревьев, как в лесу. Справа от меня стояла какая-то статуя, а слева – пожилой мужик, с большими залысинами на голове, седые и достаточно длинные, до плеч, волосы зачесаны назад, одет он был во что-то светлое и широкое. И он все время что-то бубнил, я прислушалась, но не поняла, ни слова. У меня из груди куда-то вверх в черноту неба уходил золотой луч того света, что только что окружал меня со всех сторон.
В голову полезли разные мысли – я, наверное, не умерла, а в морг меня все-таки отправили и теперь меня выкрали какие-нибудь сатанисты, или пришельцы, или для опытов, или …, в общем, ничего более умного я не придумала, поэтому спросила у бубнящего мужика: «Где я?». Его эта фраза видимо удивила, так как глазами он начал как-то очень сильно на меня косить, тогда я спросила еще: «А вы вообще-то кто? И что я тут делаю?» Но тут голова у меня закружилась, и я снова отключилась.
В сознание я приходила медленно, как после сна. В голове шумело, во рту был противный привкус и все время подташнивало. Я открыла глаза, надо мной был деревянный потолок, я лежала на кровати, одетая в длинную рубаху, в комнате с бревенчатыми стенами. За стеной были слышны голоса мужской и женский, слов я не понимала. И тут на меня накатила волна каких-то образов, воспоминаний, совершенно не моих. Голова закружилась и разболелась с такой силой, что я невольно застонала, прижав руки к вискам. Голоса за стеной затихли и через минуту ко мне подошли двое, тот же мужчина, который стоял около меня в лесу и молодая женщина лет двадцати пяти. Откуда-то из глубин чужой памяти всплыло, что меня зовут Нияна, что пожилой мужчина – это маг, а молодая женщина – ведунья и они меня лечат. Вместе с пониманием этого на меня накатил очередной приступ тошноты и тут же начало рвать. Я с трудом склонилась на край кровати. Когда я выпрямилась, оба моих «лекаря» вроде как очнулись, ведунья побежала куда-то из комнаты, а маг присел и стал рассматривать, чем меня вырвало. Потом он резко встал и то же вышел из комнаты. Мне было очень плохо, желудок резало, руки и ноги дрожали, лоб покрылся холодной испариной. Спустя некоторое время маг и ведунья опять пришли в комнату. Женщина несла с собой деревянное ведро и тряпку, а маг принес глиняную кружку с какой-то жидкостью, пока ведунья замывала пол, он дал мне выпить эту жидкость. Ни сопротивляться, ни выяснять, что же со мной происходит, даже как следует удивиться и испугаться, у меня не было сил. Мои лекари переговаривались между собой вполголоса, и я понимала их.