- Добрый человек, подвези до ближайшего села странствующих менестрелей, с утра в дороги, устали ноги и нету сил наших дальше идти, – выдав сей стихотворный экспромт, я вопросительно посмотрела на него.
Мужик оценивающе глянул на нас, а потом махнул рукой, приглашая нас в телегу. Мы с радостными воплями забрались в нее, устраиваясь поудобнее.
- Эй, менестрели, уселись? - спросил мужик, потихоньку понукая лошадь, телега стронулась с места, - За проезд оплата должна быть, будете меня в пути песнями развлекать, в село приедем только к вечеру.
- Хорошо! – радостно воскликнул Василь.
Вот интересно, петь должны мы, а соглашается он, тоже мне, продюсер. Я искоса взглянула на него, но он сделал вид, что не видит моих осуждающих взглядов и удобно развалившись, уставился на проплывающие над нами белые облака. Ясень сосредоточенно достал олэю, настроил ее с самым серьезным видом и прикрыв глаза, затянул одно из своих собственных сочинений, что-то нудное по тексту и визгливое по музыкальной части. Мужик послушал минуты две, а потом не выдержав атаки музыкального шедевра, прервал эльфа.
- Слушай, ельф, я конечено музыку люблю, но вот это вот, - он неопределенно взмахнул рукой, - это кто-то кота за хвост тянет, от такой, прости Всеясный, музыки, все мухи передохнут. Ты мне сыграй что нибудь такое, чтобы путь стал короче, а настроение лучше.
Ясень обиженно поджал губы, двумя руками вцепившись в гриф олэи. Я весело взглянула на него и затянула песню, которую слышала в исполнении кухарки Колуяна на новый год. Про молодого парня, у которого ничего, кроме штопальной иголки не было, а он хотел посвататься к любимой девушке. Ее отец ему сказал, что свататься придешь, когда корову купишь. Парень пошел на ярмарку, обменял иглу на мыло, мыло на платок, платок на цыпленка и так далее и в конце концов пришел к отцу невесты с коровой и сосватал свою девушку. Песня была веселой, куплетов много и в конце каждого звучало заливистое: «И-ех! Молодец!». Вскоре мне начал подыгрывать на олэе Ясень, а Василь стал отбивать ритм на медном котелке и подпевать в конце каждого куплета: «И-ех! Молодец!». А через некоторое время стал подпевать и сам мужик вместе с нами. Когда эта песня закончилась, я затянула другую, более спокойную, тоже услышанную мною в доме отца. Следующую пел Ясень, что-то эльфийское, но не собственного сочинения, а народное. Пели мы довольно долго, наконец выдохлись. Мужик поняв, что мы устали, похвалил наше исполнение и петь нас больше не заставлял.
Еще даже не начинало смеркаться, когда мы въехали в довольно большое село со смешным названием – Моховое. Мужик довез нас до трактира и, высадив, уехал. Трактир представлял собой двухэтажный дом, на первом этаже которого был вместительный зал с шестью столами, а на втором – спальные комнаты. Мы спросили у трактирщика, есть ли свободные комнаты и он согласился сдать нам одну с тремя кроватями, куда мы и отнесли свои вещи. Ясень благородно расплатился за номер сам и пригласил нас с Василем на ужин. Карлуша во время всех перемещений сидел у меня на плече, а когда мы перенесли вещи в комнату, мысленно попросил у меня гнездо, чтобы в прежнем виде прийти в себя и выспаться. Оставив его в комнате, я раздобыла у хозяина трактира корзину, выстлала ее сеном и отнесла наверх к сокору, прихватив для него немного еды и воды. Затем присоединилась к Ясеню и Василю, которые уже вовсю поглощали ужин, состоящий из запеченной утки с кашей, тушеной капусты с мясом и пирогов с яблоками. Мне был заказан квас, а ребятам пиво. Я конечно же тоже съела все, что мне досталось, так как последнее время все время чувствовала себя голодной, но эта проклятая каша стояла у меня уже поперек горла. В этом мире, по крайней мере в тех местах где мне пришлось побывать, никто никогда не пробовал картошки, хотя в справочнике я ее видела, не делали макарон или хотя бы лапши. Не успели мы поесть, как в трактир вошла довольно большая компания мужчин. Это прибыл торговый караван. Мы порадовались, что успели заказать себе на ночь комнату, потому что не всем из каравана хватило места в доме. Наевшиеся и расслабленные, мы сидели за своим столом и наблюдали, как заполняется обеденный зал. Через некоторое время уже не осталось пустых мест, и вдруг Василь обратился к нам:
- Ну, что, менестрели, публика в сборе, может вы им что нибудь споете? – он лукаво улыбнулся и стал подниматься из-за стола, - я пойду, договорюсь с трактирщиком.