- Эй, эй, - я испуганно схватила его за рукав, - ты куда? Может ты все-таки нас спросишь, хотим ли мы петь?
Я с надеждой посмотрела на Ясеня, ожидая, что он откажется, мне было страшно петь перед таким количеством народа. Но эльф упрямо сжал губы и согласно кивнул головой ипостасному. Ну вот, они все решили, а подпевать Ясеню, а то и самой петь придется мне, ну кот, ну вредина! Василь, потолковав около минуты с трактирщиком, махнул нам рукой, мы встали из-за стола и подошли к ним. Стол тут же заняли другие посетители. Трактирщик показал нам место около стойки, Василь притащил откуда-то два табурета, потом сбегал за инструментом. Ясень все с тем же упрямым видом начал настраивать олэи, сначала свою, а потом не спрашивая меня, мою, сунув затем мне ее в руки. Люди в зале увидев такие приготовления начали что-то выкрикивать, а я, ошарашенная таким количеством народа, смотрящих на нас, застыла как каменное изваяние, не в силах выдавить из себя ни слова. Я не слышала, кто и что нам кричал, все слилось в один монотонный шум, а сердце предательски ускакало куда-то в район пяток. Наконец Ясень взял несколько аккордов, но они прозвучали слабо в стоявшем шуме. Тогда он, склонившись ко мне со своей олэей, прошептал какое-то заклинание и опять взял пару аккордов. Теперь их было слышно очень хорошо, как будто в зале поставили динамики. Я с удивление посмотрела на эльфа, понятно, почему здесь не надо изобретать усилители, динамики, прошептал заклинание – вот тебе и хорошая акустическая система! После звонких аккордов сидящая публика выжидательно уставилась на нас. Эльф, сделав небольшой проигрыш, запел ту песню, которую мы пели в дороге «И-ех! Молодец!». Мне не оставалось ничего другого, как начать ему подпевать и подыгрывать. Сначала потихоньку, потом все громче, а вскоре я даже стала петь некоторые строчки песни раскладывая их на второй голос. Закончив песню, мы выжидательно замолчали, в зале одобрительно застучали кружками по столу и раздались выкрики: «Молодцы! Давай еще!» Лицо Ясеня расплылось в довольной улыбке. Потом мы с ним повторили почти все песни, которые пропели в дороге, за исключением собственного произведения эльфа. Во время нашего пения Василь притащил третий табурет и поставил его рядом, а трактирщик откуда-то достал барабан, похожий на арбуз со срезанным верхом и низом, который был обтянут кожей. Кот отбивал на нем ритм песен, периодически подбрасывая барабан вверх и ловко ловя его. Причем делал это профессионально, почти виртуозно. Нам стали заказывать песни, кладя на стойку деньги. Ясень пел все, что знал, а знал он действительно очень много. Если я знала песню, то подпевала ему, если не знала, то прослушав один куплет, начинала подыгрывать. Только несколько песен не знал Ясень, а знала я, поэтому петь их пришлось одной, эльф подыгрывал. Время уже катилось к полуночи, а народ из трактира не хотел расходиться. Нас угощали пивом и вином. Я пила только квас, а ребята старались пить только пиво, боясь расклеиться. Потом из зала начали просить спеть: «Что нибудь для души!». И вдруг Ясень заиграл какую-то очень нежную и печальную мелодию и глубоким трогательным голосом запел:
Расставаться пора,
так нужнее.
Все забудешь легко,
мне труднее.
Мне б слова подобрать,
да не смею,
Ничего объяснить
не сумею.
Все застыло в груди,
мне больнее,
Боль улыбкой сотру,
так вернее
Я о том, что ушло
– сожалею.
Короткая песня, с красивой мелодией тронула мое сердце, я посмотрела на эльфа совсем другими глазами. О ком он пел? О своей первой любви или о водяной нимфе? Не знаю. После небольшой паузы кто-то крикнул: «Спой еще что нибудь душевное!» Ясень беспомощно оглянулся на меня и я поняла, что он уже ничего «душевного» петь больше не может. Тогда я наиграла мелодию песни моего бывшего мира о танцовщице-цыганке, увековеченной Виктором Гюго. И хотя слова «Бель, ты спасла мою больную душу» звучали на русском языке, и никто из присутствующих не понимал ни слова, они все равно замолчали и слушали, как мелодия взлетает куда-то к самому ночному небу и падает вниз, растекаясь туманом. Когда я допела последние слова, мы с Ясенем не сговариваясь встали и пошли на выход. Нам кричали вслед: «Молодцы, давайте еще!» Но сил ни у него, ни у меня уже не было. Василь забрал деньги лежащие на стойке, и немного задержался в зале, разговаривая с невысоким смуглым мужчиной средних лет. А мы с эльфом, полностью вымотанные, поднялись в свою комнату. В комнате было темно, я быстро разделась и залезла под одеяло. Ясень повертелся около своей кровати и вскоре тоже улегся. Только я задремала, как в комнату вошел Василь.