Уже предвкушая скорое завершение этого кошмара, я не заметила как Андрей резко остановился и чуть не врезалась лицом в его рюкзак. Осторожно выглянула из-за его спины, и все мои надежды рассыпались прахом. Мы оказались в горизонтальной карстовой пещере с глинистым полом и высоким сводом. Её архитектура просто поражала своей сложностью и практическим отсутствием свободного пространства. Куда бы не направила луч фонаря он обязательно упирался в чудное изваяние, сотворённое самой природой. После короткого ликбеза я уже знала, что те каменные сосульки, свисающие с потолка, называются сталактитами, те, что растут из земли - сталагмитами, а когда первые со вторыми соединяются и образовывают колонну - сталагнатами. Наверное, многим бы понравился этот сотворённый силами природы ансамбль, но меня не покидала тревога, я буквально кожей чувствовала напряжение и дискомфорт исходящие от этого места. Наверное, это из-за фантомов сознания, унаследованных от моих предков, для которых пещеры и всякие подземелья ассоциировались сугубо с опасностью и поджидающего их там ужаса. Откуда-то издалека до нашего слуха доносился слабый рокочущий звук падающей воды. Мы, пригибаясь под сталактитами, обходя сталагнаты и петляя между сталагмитами, словно продираясь сквозь густую чащу леса, шли на источник этого звука.
Выбравшись из этого причудливого лабиринта, мы попали в просторную галерею. Прямо под нашими ногами лежало ровное зеркало подземного озера с абсолютно прозрачной водой. Из отвесной стены, на высоте около пяти метров, прямо над озером выступал каменный козырёк, с которого частым дождём срывались капли грунтовых вод, наполняя его берега. А её излишки, промыв за сотни, а может быть и за тысячи лет русло в полу, уходили бодрым ручейком под огромный валун.
Пока я исследовала озеро, ощупывая его дно лучом своего фонарика, Андрей успел отойти на противоположный берег, где, сидя на корточках спиной ко мне, усердно что-то разгребал ножом у своих ног. Я навела на него свет и увидела, что вокруг разбросаны какие-то рыжеватые и белёсые предметы. Когда подошла поближе, то смогла более тщательно рассмотреть в чём именно он копошится и меня пробрало. Ведь с первой минуты нашего похода, ещё когда только заглядывала в темный туннель, я подозревала что это не простой интерес к штольне, а преследование конкретной, неведомой мне цели. По всему берегу были разбросаны многочисленные кости разной степени сохранности, от почти истлевших чёрных до довольно свежих отдающих белизной. Я знаю, что некоторые животные, чувствуя близкую смерть отправляются умирать в определённые места создавая целые кладбища. Но если бы здесь было что-то похожее, то мы должны найти цельные скелеты, а не смешанные в кучу отдельные кости. Значит это не последнее пристанище старых животных, а чья-то столовая. Вот только чья и как давно её покинул хозяин? Само провидение помогло с ответом, направив мою руку с фонариком на вырастающий прямо из пола массивный камень в десяти шагах от нас.
На его плоской поверхности, словно на алтаре, лежала свежая туша оленя с разорванным горлом и продолговатыми ранами на боку. Я остолбенело смотрела на убитое животное не в силах оторвать взгляда, мой мозг в категорической форме отказывался искать объяснения и принимать за действительность, что эта пещера до сих пор обитаема. Из оцепенения меня вывело лёгкое прикосновение к моему плечу, от чего я нервно дёрнулась словно меня ударило током. Андрей, не обратив на мою реакцию внимания лишь тихо прошептал: «Стой здесь», - и направился к оленю. Несмотря на то, что моя нервная система была на явном пределе, я, вцепившись в рукав его кителя, проследовала за ним. Проводя осмотр, Андрей начал делится своими умозаключениями вслух: «Труп, полностью остывший и окоченевший, значит смерть наступила не менее трёх часов назад. Тело сохраняет твёрдость и упругость, указывая на отсутствии процесса разложения тканей. Исходя из довольно тугой подвижности суставов, полная остановка сердца произошла не более чем двенадцать часов назад. То, что жертва убита крупным хищником, а не человеком это очевидно. Версию о сбежавшем из зоопарка льве или тигре отметаем сразу из-за разорванного горла, семейство кошачьих убивает свою добычу удушением, а не разрыванием, да и следы на шкуре оставлены ровными, широкими когтями, а у котов они крючковидные. Остаются только волк или медведь. Но первый слишком мелкий, чтобы нанести такие раны, а второго не видели в этих краях более ста лет. Так же непонятным остаётся место расположения трупа, а именно в центре плоского камня возвышающегося над уровнем пола».