Я будто прослушала заключение судебного патологоанатома, от чего мне стало по-настоящему жутко, захотелось побыстрее покинуть эту мрачную прозекторскую. Мы уже было решили возвращаться, как внимание Андрея, что-то привлекло у дальней стены. Пройдя двадцать шагов в том направлении, я почувствовала, как моего лица коснулось лёгкое дуновение ветерка. И лучи наших фонарей синхронно высветили крупную трещину в скале соизмеримую с тем туннелем, по которому мы пришли. Чем ближе мы подходили, тем ощутимее чувствовался поток свежего воздуха. Это выход на поверхность, значит весь этот наполненный жутью поход под землю скоро для меня закончится. Отведя луч фонаря от прохода, я направила его в угол пещеры, то, что я там увидела однозначно останется со мной на всю жизнь.
Земляной пол был густо устелен ковром из запрелого сена и мха вперемешку с грязной, клочковатой шерстью. Вокруг разбросаны уже не звериные, а явно человеческие кости, среди которых резко выделялись большеберцовые и бедренные, а на каменном выступе, словно на полке, ровным рядом выложены потемневшие черепа, смотрящие на меня пустыми глазницами. От увиденного на моей голове поднялись волосы, я готова была сорваться что бы бежать из этого места, как вдруг поняла, что моё тело парализовано страхом. Пронзительный крик ужаса сорвался с моих губ, выронив фонарик я прикрыла глаза руками, чтобы не видеть этого кошмара. От запредельной дозы выброшенного адреналина моё сердце колотилось, виски пульсировали, ладони вспотели, прошиб озноб, а лёгким не хватало воздуха, ещё немного и меня настигнет приступ панической атаки. Но этого не случилось, потому как клин всегда вышибают другим клином. И пусть страх полностью сковал моё сознание, зато чувство прямой угрозы заставило непослушное тело обернуться. В обнаруженном лазе послышалась какая-то возня и шелестящий звук осыпающихся со стены камушков. Подходивший ко мне Андрей в один миг развернулся к нему лицом, резким движением выхватил мачете и сделал два шага вперёд, оставляя меня у себя за спиной.
Он застыл в лёгком полуприседе, напоминая до предела сжатую пружину, готовую в любой момент выстрелить в сторону опасности. Время для меня остановилось в моменте тревожного ожидания, я перестала дышать, сердце замерло, лишь глаза напряжённо старались рассмотреть что-либо за границами электрического света, направленного на чёрный зев. Но ничего не происходило. Я подобрала с пола свой фонарик и, подходя к Андрею, услышала характерный щелчок. За сегодняшний день я слышала этот звук не единожды, потому хорошо запомнила, как штык-нож покидает свои пластиковые ножны. Он протянул его мне и прошептал: «Срезай катушку, уходим как пришли». Дрожащими руками я приняла нож, начала разрезать паракордовые петли, на которых она держалась. От плохо контролируемых движений лезвие соскочило с брезентового клапана и прошлось по моим пальцам. Отчётливо видела, как из раны тоненьким ручейком побежала кровь, но боли я не чувствовала совершенно, адреналин глушил её полностью. Меня словно окутало пеленой забвения и безразличия, поэтому путь на поверхность я прошла как в тумане.
Дойдя до места нашего пикника, Андрей буквально заставил меня промыть в озёрной воде порез и, отстегнув с пояса аптечку, наложил пластырь, предварительно обработав поверхность перекисью водорода. А я продолжала прибывать в коконе прострации, практически не обращая никакого внимания на обильно покрывшую мои пальцы пену из шипящих пузырьков и пощипывание в самой ране. Он ещё что-то говорил, но для меня его голос звучал словно из-под воды - приглушённо и неразборчиво. На протяжении всего пути домой я не проронила ни единого слова, просто механически переставляя ноги, сконцентрировав остатки своего внимания на рюкзаке впереди идущего, иногда останавливалась, чтобы принять флягу и сделать пару глотков.