Он поднялся с кровати, подошёл к оружейному сейфу и извлёк из него пластиковый ящик размерами с ноутбук. Синхронно щёлкнули два замка удерживающие крышку. Перед моим взором предстало чёрное тело пистолета с тремя магазинами, снаряжённых латунными цилиндриками, лежавших на тоненьком поролоновом вкладыше. Я далеко не специалист по пистолетам, но не узнать самозарядную девяносто вторую Беретту, это всё равно, что не признать автомат Калашникова. В своей жизни я никогда ещё не притрагивалась к огнестрельному оружию, и вот оно лежит теперь передо мной. Словно загипнотизированная холодной красотой прямых линий, придающих ему хищные контуры, я не могла отвести от него взгляда, а рука сама по себе потянулась к нему. Мои пальцы сомкнулись на эргономичной рукоятке, и я ощутила приятный холодок на коже ладони исходящий от пластиковых накладок. Указательный палец автоматически лёг на спусковой крючок, и после одобрительного кивка Андрея я произвела несколько холостых спусков. Он хотел что-то сказать, но его прервал громкий треск, донёсшийся с улицы, как будто кто-то сломал сухое деревце толщиною не менее чем в руку.
Быстрым движением он выхватил у меня пистолет, вставил магазин, передёрнул затворную раму и, поставив на предохранитель вернул мне, а сам в три широких шага оказался у окна. Я рывком поднялась с кровати, встав справа от него.
За стеклом правила свой бал госпожа ночь. Всё вокруг замерло в неестественной тишине, словно уснуло крепким безмятежным сном, лишь свинцовые тучи, сквозь которые просвечивал контур полного диска луны, лениво плыли по небу. Но когда с владычицы ночного небосвода ветер сорвал её покрывало, и округа щедро залилась мертвенно-бледным сиянием - всё изменилось. Сразу же в двадцати шагах от дома проявилась рваная полоса леса. Неподвижные кроны деревьев, окрашенные холодным металлом серебра, смотрелись чёрно белым негативом, а над землёю на высоте человеческого роста клубился густой туман плотно окутывая белёсой пеленою стволы. Всматриваясь в ночной лес, я интуитивно ощущала исходящую от него угрозу, а моё воображение под давлением страха начало преобразовывать его во что-то инородное, не естественное для нашего мира. Чёрные ветви постепенно оживали, изменяя свою привычную форму и извиваясь узловатыми гибкими щупальцами, потянулись в моём направлении. Молочный туман сменился на кроваво-красный и в нём огибая стволы деревьев мелькали очертания каких-то чудовищ.
Я чувствовала себя маленькой, абсолютно ничтожной перед гигантской волной первобытного ужаса, идущей на меня из этого леса. От нарастающего во мне напряжения сердце повышало обороты, ладони обильно покрывались потом, пульсирующая в висках кровь звучала боем литавр, а рука всё крепче сжимала рукоять пистолета. Я медленно опустила веки, сделала пару глубоких вдохов, выдохов, и задержав дыхание постаралась стабилизировать свою психику.
На плечо легла тяжёлая ладонь Андрея и мой слух уловил его шепот: «Они уже здесь». Не могу объяснить как и почему, но именно эти слова вырвали меня из состояния оцепенения, хотя по всем правилам классической психологии они должны были замкнуть моё сознание в долгоиграющей эмоции страха. Воздух с шумом покинул лёгкие и, тряхнув головой, я открыла глаза. Передо мной снова стоял обычный ночной лес, залитый белым туманом, только вот мелькающие в нём силуэты оказались вполне реальными, а не игрой моего воспалённого воображения.
Ночную тишину разорвал заунывный, протяжный вой от которого спёрло дыхание, кожу обдало морозом, приподняв волосы, и всё внутри заледенело. Внезапно, на самой высокой ноте он оборвался, и в тот же миг входную дверь сотряс сильнейший удар. Дверной проём окутало облаком пыли, доски прогнулись и заметно расползлись в стороны. Лишь благодаря массивному засову, глубоко уходящему в стену, она устояла на своём месте, а металлические накладки удержали её в относительной целостности. Андрей быстро передёрнул цевьё и, сорвавшись с места, занял позицию в пяти шагах перед дверью, взяв ту под прицел. Наверняка, я должна была закричать, забиться в какой-то угол, дрожать от ужаса или вообще лишиться чувств, но страха больше не ощущалось. Повинуясь какому-то странному наваждению, что именно сейчас я должна быть рядом с Андреем, моё тело рвануло к нему. Встав рядом и направив ствол пистолета на источник опасности, я перевела флажок предохранителя в боевое положение.